41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

— С фотографами у нас в отряде плохо, — усмехнулся я, — сапёры и мины есть, а вот с фотоаппаратами есть проблемы.

— Тогда сляпаем ему пока справку от старосты и прихватим его с собой после объезда наших клиентов. Скажем фрицам, что староста послал вашего сапёра за покупками. — предложил Жан. — Мы уже успели примелькаться, охрану на въезде в город угощаем колбасой и хорошим деревенским первачом. С нами пропустят. А в Минске сделаем уже нормальный аусвайс. Только дайте пожалуйста сапера, который родом из деревни, а не городского интеллигента.

— Чтобы десять классов образования не читалось на лице? — усмехнулся я, вспомнив высказывание из знаменитого фильма.

— Что-то вроде того. — согласился Жан.

— Найдем такого, у нас Жарков бородатый, деревенский, неподалёку отсюда родился и жил до того как уйти в армию. — предложил Пылаев. — Говор у него местный. И по польски очень душевно ругается.

— Да, Жарков сообразительный, очень педантичный и осторожный, — согласился я. — Не даст вам там излишне рисковать. Он всегда всё по семь раз перепроверяет. Поэтому и жив до сих пор несмотря на опасную работу.

— Тогда с вас сто кило взрывчатки и сапер для работы. — подытожил подпольщик. — Может быть вам продукты нужны? Правда за так много привозить не сможем, у самих с продовольствием напряжёнка.

Нужно что-то ходовое на обмен. Немецкую униформу и личные вещи уничтоженных вами фрицев не предполагать.

— Мы недавно отбили от расстрела тысячу евреев. Очень бодрые и мастеровитые люди в основной своей массе, хотя с непростым характером, — сказал я задумчиво, — многое умеют мастерить. Например, Моисей Аронович хорошие рыболовные снасти делает, кто-то посуду из дерева строгает, любо-дорого посмотреть. В общем подберём к следующей встрече товаров побольше и поразнообразнее. Заодно и тебе будет оказия сюда приезжать с торговлей. Расскажи как дела в Минске?

— Улицы переименовали с нашими советскими названиями в немецкие в гитлерштрассе, Гауптштрассе, Комендатурштрассе, Кирхенштрассе. Несколько окраинных улиц неожиданно переименовали в честь белорусских исторических деятелей: Рогнеды, Всеслава. — сказал Жан с удивлением.

— Пытаются подружиться с националистами, — авторитетно заявил комиссар. — Вбить клин между белорусами и советской властью. Но им это не удастся, потому что партия и народ едины.

Мы с подпольщиком посмотрели на энтузиазм Пылаева с некоторым скепсисом. Советская власть и партия уже успели наломать дров в этой местности. Поэтому со всенародной поддержкой дело обстояло далеко не блистательно, как хотелось бы. Другое дело что у немцев не было нормальной политики по отношению к народам захваченных территорий, и местные довольно быстро поймут что фашисты гораздо хуже чем комиссары, хотя в начале войны это казалось невозможным.

— Разрешили частную торговлю, частную собственность, ввели оккупационные марки, но народ этой валюте не сильно верит, предпочитает советские рубли или хотя бы рейхсмарки. Откуда-то вылезли в оборот николаевские золотые червонцы и советские серебряные монеты с сеятелем. — последнее предложение Жан сказал с удивлением. — Мы их стараемся менять на продукты и потом выкупаем с их помощью наших товарищей из концлагеря. Охранники ценят царское золото, говорят, что оно очень чистое, с хорошей пробой. Налоги на предпринимательство пока не очень большие, видимо немцы хотят заручиться поддержкой недобитых нэпменов и кулаков, наладить хозяйственную жизнь оккупированных территорий.

Я вспомнил, что скоро на Брянщине возникнет Локотская республика, которая поможет немцам бороться с партизанами и будет снабжать группу армий Центр продовольствием. Нужно будет заняться этим вопросом пока они не окрепнут. Как будут говорить в будущем: паровозы лучше давить на уровне чайников.

Хотя там партизанам будет работать особенно тяжело, потому что при царе-батюшке население этого региона на Брянщине жило довольно зажиточно и принудительную коллективизацию восприняло крайне негативно. Придётся действовать рейдовыми группами, пришли, наваляли врагам советской власти и ушли обратно.

— А как вы взрывчатку в Минск провезете? Там же обыски сплошные? — спросил я.

— Сейчас уже не настолько серьёзные, экономическая жизнь снова в республике забурлила, всё больше народа двигается из города в деревни и обратно. Если всех обыскивать — придётся всех солдат гарнизона круглосуточно на обыск ставить. Обычно они сильно шмонают новичков, а тех кто примелькался обыскивают быстро и формально.

Взрывчатку нужно будет паковать в пакеты, класть в тайники. Мы эти пакеты будем прятать внутрь мешков с зерном или мукой, там их ни за что не найдут. — рассказал Жан. — Мы так же доставляем оружие в Минск, уже несколько пистолетов привезли, так что схема рабочая.

— А на фига вам в Минске оружие? — удивился я. — Лишняя засветка.

Подпольщик немного скривился:

— К сожалению, у некоторых наших товарищей неуёмная жажда деятельности в… жопе образовалась. Есть пара высоких партийных чинов не успевших уехать в эвакуацию. Они боятся что их бездействие потом после победы будет очень плохо воспринято в Москве, вот и требуют активных действий даже вопреки здравому смыслу.

Комиссар сердито попыхтел, но промолчал.

— Но в данном случае это был очень оправданный риск: с помощью пистолетов мы смогли устранить нескольких особо активных полицаев, которые сильно вредили подполью. — рассказал подпольщик.- Так как грохнули мы предателей, а не немцев, то гестаповцы даже не стали проводить серьёзного расследования.

— И вы решили встряхнуть ваше тихое болото с помощью взрыва ресторана? — усмехнулся я. — Ладно в любом случае мы вам поможем взрывчаткой и сапером, и спрячем у себя людей, которые примут участие в этой операции. Может быть вообще надо будет фрицам подкинуть дезу, что это наших рук дело, вылазка рейдгруппы, чтобы ваше подполье слишком сильно потом не трясли.

Жан нахмурился:

— Идея хорошая, только я боюсь, что некоторые наши товарищи не готовы делить успехи.

— В Москву мы направим сообщение что это ваш успех, — предложил комиссар. — Или для ваших товарищей необходимо чтобы именно немцы узнали об их участии? — в его голосе звучала явная ирония. — В случае успешного подрыва фрицы перевернут весь город, особенно если будут уверены, что организаторы и исполнители операции остались в Минске. А вот если будут считать что это вылазка партизан, то по вам прилетит по касательной. Но решать вашему подпольному обкому.

Жан усмехнулся:

— К сожалению, мой авторитет не настолько высок, чтобы в чем-то убеждать больших партийных товарищей, но с вашего позволения я передам рекомендацию из Центра не светиться и не звездить, свою деятельность маскировать под