41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

В землянках были предусмотрены специальные дымоотводы, чтобы костер в зимних условиях не палил наше местоположение перед немцами, и сами строительные работы производились максимально аккуратно, чтобы немецкие самолёты, периодически облетавшие наши леса, не обнаружили расположения партизан. Ложные, заметные сверху, следы деятельности мы щедро показывали в других местах, там где было влажно и болотисто, но не было торфа. Периодически немцы кидали нам бомбы зажигалки, попадая в воду, они быстро тонули и гасли.

Я решил в рейд сходить с группой Вахромеева, когда она закончит отдыхать после предыдущей вылазки, и с собой прихватить снайпера Васю Алексеева, так же недавно вернувшегося на базу.

Пристрелив семерых машинистов, якут добился того что немцы стали приваривать на боковые окна паровозов толстые стальные экраны, так чтобы и вентиляция оставалась и паровозная бригада оказывалась недоступна для обстрелов снайперов.

Вася, увидев подобное усовершенствование на третьем подряд паровозе, решил вернуться назад в отряд. Убивать пару-тройку охранников на составах было справедливо сочтено им как напрасная трата своего драгоценного времени.

Мы с помощью группы Вахромеева решили попробовать подорвать большой железнодорожный мост, чтобы довольно сильно поломать фрицам их логистику. Правда он должен быть довольно хорошо защищён, поэтому в качестве запасного варианта мы рассматривали вариант подрыва железки в нескольких местах и уничтожение ремонтных бригад (или как вариант взять их с собой в партизаны). В общем план был нанести противнику серьёзный урон и вернуться на базу по возможности без потерь.

Вышли мы засветло, после завтрака с кофе и бутербродами с колбасой.

Поликарпенко, надо отдать ему должное, никогда для боевых групп, уходящих в рейд, продуктами не жалился. Понимал что у них ускоренный расход калорий, и если им не питаться по усиленной норме, то в самый критический момент рука может дрогнуть, подвести, и вся операция, жизни десятков человек может пойти коту под хвост только потому что у кого-то жаба задавила выделить бойцам лишний кусок хлеба или сала.

Перед самым выходом оказалось, что нас не только Поликарпенко хотел порадовать. Роза Марковна, наша повариха, принесла большую кастрюлю борща, со сметаной, лучком, сальцом, свежим ржаным хлебом.

Бойцы очень сильно обрадовались подгону и стали шутить о том что очень хорошо ходить на боевые операции с командиром. И кормят как в роскошном ресторане, и вооружают как в элитных частях Красной армии.

— Разговорчики, — рыкнул Вахромеев, — оружием нас всегда снабжают хорошо, а что касается жратвы, то всегда едим досыта, за такую еду наши товарищи в плену всех вертухаев голыми руками разорвали бы. Хотя борща такого я лишь до начала войны ел, да и то давно. Роза Марковна, если вы такие борщи каждый день готовите, то я на вас женюсь, ей-богу.

Повариха польщенно зарделась:

— Я бы с радостью, Славочка, вы мне очень нравитесь, только есть одна маленькая проблемка: я замужем, муж сейчас воюет, защищает нашу родину, он у меня хирург. У нас с вами как у Пушкина: но я другому отдана и буду век ему верна, — и ехидно показала язык Вахромееву.

Тот картинно схватился за сердце:

— Вы меня прямо натурально убиваете, Роза Марковна, как же мне жить теперь?

— Вас, Славочка, добавка борща не спасёт? — спросила повариха.

— Только если с луком, салом и хлебом, — хитро прищурился Вахромеев.

— Ради вас, Славочка, всё что угодно. Ну кроме, разумеется, того что можно только мужу.

Слава сделал невероятно скорбное лицо, но добавку хлебал с невероятным наслаждением.

До моста мы шли почти двое суток, прячась в зарослях от егерских групп.

Нас было почти четыре десятка очень хорошо вооружённых бойцов, поэтому мы вполне были способны снести почти любую засаду, только при этом сильно себя засветим. Поэтому лучше нам до железки дойти незамеченными, и мы топаем очень сильно хитрым маршрутом.

Когда мы делали очередной поворот, обходя деревню по широкому кругу, внезапно проснулся Голос:

— Разумный, советую использовать своё право на вопрос и уточнить возможные риски для вашего отряда.

Я, разумеется, тут же использовал это право. Впереди сидел в укромном месте небольшой немецкий отряд, четверо егерей с рацией, и осматривал окрестности из биноклей. Наш путь лежал в сфере их наблюдения, при чём так, что они нас заметили бы, а мы их нет.

Без своевременной подсказки Помощника Архитекторов реальностей егеря доложили бы своему командованию о нашей численности и направление движения, после чего в течении суток или двух вокруг нас образовалось бы несколько рот немецких войск, которые раздолбали бы нас в хвост и в гриву.

— Вахромеев, — сказал я тихо командиру диверсионного отряда, — вот там через полтора километра сидят немецкие наблюдатели. Надо бы их обойти по широкой дуге.

— А может быть грохнуть их по тихому? — задумчиво предложил Вахромеев. — Нас больше, отправим вперёд Васю-снайпера, он их срежет прежде чем они успеют очухаться.

— Засветимся даже если не успеют сообщить о нападении по рации. — Я отрицательно замотал головой. — Уверен, что у них есть чёткое время когда наблюдатели должны выходить на связь, и в случае пропуска поднимается тревога.

— Так то вы правы, товарищ майор, но здесь не только мы ходим, но и другие наши товарищи. — возразил Вахромеев. — Если мы не снимем этих гавриков, то наши товарищи могут влипнуть по полной. А так непонятно будет для фрицев кто этих наблюдателей прибил, сколько нас было и куда делись, а может быть у поста вообще рация сломалась… пока фрицы отреагируют, мы будем далеко.

Всё-таки Вахромеев ещё до конца не изжил в себе жажду крови и мести после плена. Если существует возможность убить немцев, он её не упустит даже если это может поставить под угрозу основную операцию.

Но с другой стороны Вахромеев прав: эта ловушка на партизан, если мы её не уберём, то наши товарищи обязательно в неё попадут.

Тут, наверное, лучше не включать принцип: я начальник, ты дурак. Наверное.

— Вася, — позвал я нашего снайпера, — там впереди четверо егерей с рацией, биноклями и пулемётом. Надо их тихо упокоить.

Якут расцвёл в улыбке:

— Бинокль мне пригодится. Я возьму себе один, товарищ майор?

— Выберешь самый лучший, только они не должны успеть воспользоваться рацией, — предупредил я.

— Возьму с собой двух учеников, Колесова и Артемьева, подстрахуют, заодно потренируются, — решил якут, подошёл к этим двум солдатам, и спустя несколько секунд они растворились среди деревьев.

Они как и Вася были в костюмах лешего. Заметить их в лесу было практически нереально, только если случайно задеть по пути.

Бойцы диверсионного отряда сели или легли отдыхать, пользуясь моментом, кроме конечно нескольких караульных, которых Вахромеев отрядил осматривать окрестности. Кто-то