Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

Я снова кивнул и замолчал. Лучше дать ему высказаться, а уже потом, при случае, попытаться вывести из этого дурмана.

— Никакой ты не человечный, Марк. — Он снова завел прежнюю тему, и я согласился послушать. Стал расхаживать напротив меня, по другую сторону костра, заведя тощие руки за сгорбленную спину. — Хочешь меня убить?

— Что? — Я опешил.

— Ты пришел сюда. Зачем? Убить меня?

— Нет, — ответил я четко, — я ведь говорил, я пришел сюда в поисках Леонида, так как он не явился на встречу.

— Он не явится. Что, теперь убьешь меня? — Осклабился он, продемонстрировав беззубый рот.

— А ты этого хочешь? — Попробовал я «присоединиться».

— Нет. Да? Не знаю. Да, я хочу. — Быстро закивал он. — Но нельзя.

— Что ты хочешь, Дима? — Спросил я прямо, в надежде, что он поведает мне своим воспаленным рассудком что-то, что я сумею понять.

— Я хочу мести. Заставить всех и каждого испытать хоть толику того, что выпало мне. Я выполняю эту работу, и никто не сможет меня остановить. Даже ты. Даже смерть. — Последние слова он говорил нарочито заговорщически, вытягивая их неестественно, по слогам.

— Помнишь, я спросил про Женю? — Вновь отважился я взять инициативу. — Она беременна, носит под сердцем ребенка твоего друга, который точно так же заблудился во тьме, как и ты. Ты и ей желаешь того же самого? Чтобы она страдала?

— Нет. — Замотал он головой, совсем по-звериному. — Не хочу.

— Мы не сразу поняли, что твой с Антоном отход в форт Леонида — это не прихоть, а самая настоящая проблема. Я тогда подумал — Марк, кто ты такой, чтобы ограничивать этих людей? Они не согласны с тем, что я делал, так какое я имею право запрещать им искать собственную судьбу? Я тогда отпустил вас, и вскоре пожалел об этом. А когда вернулся, стало поздно. Мы смогли спасти Женю из рук Леонида, но она и пленницей-то не была. А вот Антон… что ж, я уже говорил, что сам убил его. Ему было хорошо в своем новом амплуа.

— Тогда зачем он тебе? — Рысью метнулся Дима к лежащему связанному рядом со мной менталисту. — Хочешь сам его замучить?

— Нет. — В очередной раз отрицательно качнул я головой. — Он должен был прийти на переговоры о мире. Мы собирались покончить со смертями и рабством раз и навсегда. Скажи, ты еще видишь сообщения от наших наблюдателей?

— Вижу. Да. — Улыбнулся он. — Вижу. Они говорят, что я «Пожиратель», и что мне уготовано величие.

— У тебя есть социальный ранг? — Я удивленно присвистнул, хотя этого следовало ожидать.

— Давно. — Кивнул он. — Как только я получил связь со стаей.

— Как ты это сделал? — Поинтересовался я, но не из праздного любопытства, а чтобы лучше понимать оружие этого безумца, и надеялся, что он мне расскажет. Впрочем, я не прогадал.

— Пятнадцатый уровень. Я долго живу на этих болотах. Убивал, убивалубивал, добывал еду, ел, снова убивал, пока не развился. Не стал сверхчеловеком. Наблюдатели наградили меня, сказали, что я Лидер из никого, и что могу повелевать разумами неразумных. Командир тысячной отсутствующей армии. То, чего я всегда хотел, власти. А ты, — он ткнул в меня крючковатым пальцем и его лицо исказила гримаса ненависти, — хочу убить и тебя, стать единственным правителем.

Я задумался. Из бреда, про командира и стаю, я вычленил, что система воспринимает и его как одного из кандидатов в сюзерены. Тем более его пятнадцатый уровень. Но это ладно, просто разрозненные факты, которые вплетаются в общую канву того, чего от нас требуют наблюдатели. Важное другое — его жажда власти. А что, если я смогу выиграть, никого не убивая?

— Дима, — заговорил я вкрадчиво, — ты, вне всяких сомнений, лидер.

— Чушь! Бред! — Запротестовал он. — Я сижу в сучьих болотах, в окружении бестолковых собак! — Он разозлился так сильно, что метнулся резко, почти мгновенно, к одному из сидящих псов, не сводящих с меня злобного взгляда, и одним ударом ноги расквасил голову своему же собственному «подчиненному».

— Нет, ты не понял. Я говорил про то, что у нас должны были быть переговоры. У меня, Леонида и Вячеслава, лидера еще одного отряда на севере. Мы решали, как нам быть. Но то, что я увидел здесь, меня обезоружило. Сколько бы сил у меня ни было, мне не справиться с тобой и со всеми твоими воинами. — Я вскинул руки. — Так что я принимаю твое предложение. Я выменяю себя на Леонида и его людей. Пусть идут отсюда, они, как ты видишь, не представляют для тебя угрозы.

— Нет… — Опустил он голову, подбородком прямо на грудь. — Нет, нет… нет! Обманешь, предашь, приготовишь ловушку. Я тебя знаю, ты никогда ничего не делал просто так. Сдаешься? Не смеши. Слишком смешно. — Гогот вновь поддержали его псы, совершенно не обращая внимания на то, что одного из них убили. Он действительно прикончил одного из своих ударом ноги.

Вся эта пантомима существует только из-за одной гипотезы. Пока Дима жив, он держит в узде греллинов, причем по всему полигону, насколько я понимал. А сейчас у нас тут слишком много зеленых, только-только инициированных новичков, расползающихся по всему полигону, и сколько смертей будет в ближайшие дни одному богу известно. По крайней мере, как было у нас — три четверти умерли в первые дни. А вот дальше…

— Дима, послушай. Ты мой друг, я помню тебя, ты помнишь меня. Тогда я отпустил тебя к Леониду потому, что ты сам этого хотел. Сейчас я тоже тебе не угрожаю, наоборот, я признаю твое превосходство. Ты сильнее, потому что в любой момент твоя армия окажется там, где тебе это нужно, я же могу существовать только в одном месте в одно время. Мне не успеть, если мы будем воевать.

— Да? — Он хитро прищурился. — Ты говоришь, что слабее?

— Да. — Абсолютно точно заявил я. — Мне с тобой не тягаться. Отпусти Леонида, он тебе не нужен.

— Мне нужно его ухо. Ухо за ухо. Ты не сможешь мне помешать, потому что ты слабее. — Кажется, у меня получилось. Что ж, фантомный Марк в заложниках, а по факту просто внедрен сюда. Надеюсь, мне удастся подточить уверенность Димы, совладать с его безумием и, возможно, однажды его вылечить.

Тем не менее, я и правда не стал препятствовать маленькому акту мести. Сомневаюсь, что менталисту это понравится, но в текущей ситуации я и правда ничего не мог поделать, кроме как перебить тут всех, и отпустить сорвавшуюся с цепи свору рыскать по полигону. В моих руках