Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

Мне было безумно горько осознавать это. Принимать решения, исходя из увиденного. Мой старый товарищ выжил из ума, и, по видимому, необратимо. То, что он несет бред, не понимая истинных границ моих сил, это ладно, дело в другом. Сейчас он меня провоцирует. Что я должен сделать, чтобы это было правильным? Прервать его страдания и спасти людей Леонида? Или искать возможность вытащить его из бездны расстройства, жертвой которого он стал? Тем не менее, я понимал, что он опасен. Вполне вероятно, моего фантома он либо захватит в плен, либо и вовсе убьет, в его словах была неприкрытая ненависть в мой адрес.

А он болтал, болтал, словно никогда в жизни не говорил, а тут дорвался. Чем дольше он говорил, тем сложнее было его понимать, мысли его скручивались в нераспутываемую петлю, тем не менее он умудрялся эти мысли транслировать вслух, пока он не сказал следующее, причем сделал это весьма отчетливо.

— Зачем ты здесь? — Мне на миг показалось, что в его глазах, наполовину затянутых безумием, мелькнул осколок разума.

Я стиснул зубы и сжал кулаки, потому как не мог спокойно на него смотреть.

— Я здесь из-за него. — Указал я на связанного. — Мы должны были встретиться за столом переговоров с еще одним человеком.

— Я знаю.

— Должны были встретиться с еще одним человеком… чтобы разобраться с этим испытанием и уменьшить страдания людей, перестать воевать. — Продолжил я с момента где он меня прервал. — Он не невиновен, Дима, ведь Леонид и есть Барон, но он хотя бы пытается.

— Я знаю! — Взвизгнул Дима, и его лицо почернело от ярости. — Я знаю это! Поэ-э-э-э-тому я не убил его сразу. Хочу, чтобы он страдал так же, как страдал я. У меня почти все готово. Вон там. — Он повернул голову направо, и я проследил за его взглядом. По левую руку от места, откуда я пришел, был пологий спуск вниз, а уже там была большая и глубокая яма, из которой не выбраться человеку без помощи или подручных средств. — Там посидит. Ты же не пришел его спасать? — Он глянул на меня с каким-то ребяческим любопытством и даже задорно вскинул бровь.

— Ты хотел знать, что случилось с Антоном? — Вернулся я на пару безумных мыслей назад.

— Да. — Закивал он. — Говори, если ты что-то знаешь.

— Меняемся. — Я покрылся испариной. — Сведения на жизни этих людей.

— Не верю тебе. Солжешь, как всегда, сделаешь какую-нибудь херню, из-за которой я расстроюсь и мне придется скормить тебя себе. — Обнажил он пеньки в челюсти. — Меняю тебя на них. И ухо. Я заберу у него ухо.

— Дима, послушай. — Я вскинул руки примирительно. — Ты хорошо меня понимаешь? С тобой случилась беда, Дима. Антон мертв, не пытайся его искать, просто оглянись вокруг, что ты делаешь?

— КАК ОН УМЕР⁈ — Заревел подбитым зверем безумец.

— Я убил его. Антон стал чудовищем, каким мог бы стать ты, если бы не саботировал его, — я вновь указал на связанного Леонида, — приказ. Что там было? Ты отправлялся на север, чтобы забрать людей, что там произошло?

Признаться, я был готов к тому, что после того, как я скажу ему, что Антон умер от моей руки, он тут же предпримет попытку меня убить. Но, вопреки ожиданиям, он воспринял эту новость до боли спокойно. Разве что рукой не махнул. Впрочем, пытаться предугадать поведение выжившего из ума довольно гиблая затея.

— Вода в болоте забурлила… Где же ты, Антон. Что ж, Марк, — опять проблеск сознания, на совсем крошечный миг, — приглашаю тебя к обеду! — Теперь рукоплескала его безумная версия. — Я поведаю тебе о человечестве и о долге.

Призраки прошлого. Результаты моих решений. Моя безукоризненная вера в жестокость и то, что происходит с людьми, когда они попадают в передрягу.

— О человечестве? — Я не смог сдержать удивленного тона. — О чем ты, Дима? Нет больше никакого человечества, как и морали нет. Все это осталось там, больше месяца назад.

— Месяц и шесть дней. — Скорбно произнес он, продемонстрировав мне, что не совсем выжил из ума и ведет отсчет. — Присядь, Марк. Сядь. Садись. Усаживайся. Чувствуй себя как дома. Ты у меня дома. Но можешь чувствовать себя здесь как дома. — Вновь его рассудок дал слабину.

Я сделал, как он мне велел. В любом случае, я ничем не рискую, поэтому сейчас имею возможность сыграть по его правилам. Даже, если мне нанесут удар со спины, когда я этого видеть не буду, ничего в сущности не изменится, я просто потеряю немного времени. Но что-то мне подсказывало, что линия поведения сейчас должна быть примерно такой же, как на методичках «как вести себя с людьми, которые взяли вас в заложники». То есть спокойно, не провоцируя, ничего не требуя и не ругаясь.

Местом, куда присесть, я выбрал плоский камень с зачищенной от мха и черного налета плоскостью. Этот камень явно кому-то принадлежал, как сидушка, потому как располагался он на комфортном удалении от главного костра. Куда важнее то, что Леонид лежал в связанном состоянии буквально в метре от моего теперешнего местонахождения. Попробую его спасти, как бы иррационально это не звучало.

— Что такое человечество, Марк? — Спросил меня Дима тихо, почти шепотом, явно ожидая возможности высказаться, но строго после того, как я выполню его указание и сяду. — Это когда ты убиваешь, чтобы выжить? Пленишь кого-то ради той же цели? Или предаешь, чтобы позаботиться о собственной шкуре? Когда смотришь, как твой друг истекает кровью в канаве, а ты делаешь вид, что ничего не случилось?

— Я не знал, что ты жив. — Сказал я, и это было абсолютной правдой. А вот укоризну в словах потерянного друга я считал легко. Это булыжник в мой огород. Камнепад, я бы даже сказал. — Мы все думали, что ты мертв.

— Думали… они думали! — Дима расхохотался, и его смех в унисон подхватили вездесущие вонючие греллины. — А искали? Или поверили этому отродью?

— Ты помнишь Женю? — Спросил я спокойно, без давления.

— Еще бы. Антон сильно злился на нее в последние дни. Она жива? — Он дернулся, принюхался, словно учуял что-то, а головой метнулся в мою сторону, резко, как животное.

— Жива. — Подтвердил я и кивнул. — И про то, что ее Антон обижал, тоже знаю.

— Это хорошо… так, не забирай у меня слова! Не говори ничего! Слушай! — Вдруг он понял, что я перехватил