Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Наконец, нужно указать еще средства, выбор которых предопределяется, с одной стороны, проблемами, а с другой — характером обрабатываемого эмпирического материала.

Все это пока очень грубая и упрощенная картина того целого, с которым мы должны иметь дело, когда говорим о науке.

Теперь ко всей этой структуре можно приложить общий философский принцип движения от ограниченной истины к более полной и более объективной истине. Этот принцип есть требование, чтобы указанная структура развивалась таким образом, чтобы обеспечить описание, все более адекватное структуре объекта.

§ 8. Основной механизм развития науки

Обращение к этим вопросам является некоторым забеганием вперед. Но нам это сейчас очень важно. Наука, как она выступила у нас, бывает представлена в двух формах: во-первых, в форме описаний объектов и связанных с ними онтологических представлений и, во-вторых, в виде систем средств. Это две основные формы фиксации научного знания.

Но эти утверждения связаны с очень трудным и тонким различением самих знаний или описаний [объектов] и средств науки. Его можно проводить, с одной стороны, по функциональным критериям и признакам. Это наиболее легкая процедура.

Если понятия математики применяются в других науках — к примеру, в политэкономии или в биологии, — то там довольно нетрудно выделить сами средства и отделить их от описаний. То, что относится к области самой математики, будет здесь выступать как средство, а то, что относится к политэкономии или биологии, — как системы изображений. Проведенное функциональное различение можно затем переносить на саму математику: можно считать, например, что и в системе самой математики понятия математики существуют как средства, то есть как набор орудий, которые ничего не изображают и не описывают, а просто заготовлены именно как орудия для широкой сферы разнообразных применений. Тогда сама математика будет рассматриваться как некоторый «арсенал» средств.

Но таким путем мы утеряем другую, очень важную сторону математики, где все ее понятия выступают как знания. Для того чтобы «закрепить» эти различения средств и знаний, нужно перевести их в материальный план, то есть показать, как их функциональные различия сказываются на самом материале и его структуре. А это очень трудно сделать, и сейчас мы еще не знаем многих моментов, которые для этого необходимы.

Простейшее предположение, с которым мы сейчас работаем, заключается в том, что мы берем знания (или описания) и средства в органической связи друг с другом и рассматриваем особый механизм, когда знания создаются с помощью и на основе средств, а затем возникшие в знаниях новообразования выделяются из них и фиксируются в особой форме именно как средства.

Мы предполагаем, что это осуществляется за счет сочетания и объединения двух различных по своим целям и строению процессов: в первом — решаются некоторые проблемы исследования и строятся новые знания; во втором — построенные знания становятся объектом особого рефлективного анализа, из них выделяются особые структуры, которые откладываются в «арсенал» средств науки. Затем на основе этих вновь полученных средств строится более широкий класс знаний, в них создаются новые элементы, которые затем опять анализируются и откладываются в «арсенал» средств. Так происходит вновь и вновь, и мы имеем круговорот изображений и средств, который можно рассматривать как один из основных, «скелетных» механизмов развития науки. Таким образом, если брать описанный механизм в целом, то функциональное различие описаний и средств выступает совершенно отчетливо.

Анализируя употребление знаний, мы, наверное, каждый раз без труда сможем решить, с чем мы имеем дело — с описаниями или средствами. Но кроме того, перед нами стоит еще одна задача — постараться выяснить, какие условия накладывают эти функциональные различия на материал и структуру самих описаний и средств. Можно ли из их функциональных различий вывести также и материально-структурные различия?

§ 9. Двойственность продуктов науки

Всякий процесс мышления, или, иначе говоря, процесс решения задачи, имеет сразу два существенно различающихся между собою продукта. Один — это знание об объекте, являющееся ответом на вопрос задачи. Второй — это тот процесс рассуждения, который был необходим, чтобы получить это знание; он оформляется в особом знаковом тексте. Эти два продукта имеют неравноценное значение с точки зрения механизма развития науки.

Возьмем простой пример. Античному математику и астроному Аристарху Самосскому надо было определить отношение расстояний Земля — Солнце, Земля — Луна[53]. Он его определил: между 1/18 и 1/20. Но, чтобы получить этот коротенький результат, ему пришлось проделать довольно много [мыслительных] движений: он измерял угловые расстояния между Луной и Солнцем, ввел особые подсобные знаковые средства (тригонометрические, арифметические, алгебраические), преобразовывал чертежи и соотношения и фиксировал свою работу в тексте. Таким образом, мы получили от него в наследство не только сам ответ относительно отношения расстояний Земля — Солнце, Земля — Луна, но и последовательность проведенных им сопоставлений, последовательность различных преобразований объектов и знаний[54].

Значит, Аристарх не только дал ответы [на поставленные им вопросы], но и, кроме того, чтобы получить эти ответы, построил особое рассуждение. И главнейшим продуктом с точки зрения дальнейшего развития науки оказалось именно второе, то есть схема построенного им рассуждения, те приемы и способы [мыслительного] движения, которые он применил. По этому рассуждению Аристарха, осуществляя различный его анализ, люди строили еще тысячи других рассуждений, которые позволяли им решать многочисленные, разнообразные задачи.

В этой связи мы введем ряд новых понятий. Мы будем говорить об «оформлении» процессов решения задачи, противопоставлять «оформления» самим процессам. В тексте рассуждения, таким образом, будут представлены оформления процессов решения. И мы должны понять, что второй продукт — оформление процессов решения задач — является для науки не менее, а часто куда более важным результатом. Именно из этого второго продукта появляется основное для науки — ее средства.

Здесь тоже возникает целый ряд очень важных и интересных проблем. В частности, необходимо разделить «средства» и «метод». Когда новое рассуждение построено и зафиксировано в своем оформлении, оно выступает как [«кокон»], как «скорлупка», охватывающая метод. Мы говорим о методе, имея в виду тот новый порядок [мыслительного] движения и те новые связи, которые были при этом построены. Но затем все это становится объектом специального рефлексивного анализа и откладывается в форму единиц средств — в форму понятий и оперативных систем. Как это происходит — это один из интереснейших логических вопросов. Другой, не менее интересный вопрос касается первой части этого движения: как строится фактически и по сути дела совершенно новое рассуждение, с новыми приемами и способами, на основе прежних, жестко фиксированных средств?

— Ведь бывает так, что человек, решая задачу, не создает никаких новых