Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

В этом плане очень поучительны истории, происходящие с философами и логиками, когда они хотят заниматься конкретными вопросами методологии естествознания. Как правило, они не имеют своих собственных задач и поэтому очень легко скатываются на решение задач физики, химии, биологии и других наук. Так появляются «философские вопросы естествознания». Между тем собственно логические проблемы и вопросы являются совершенно особыми, и их надо уметь поставить, работая на материале физико-математических, или естественных наук. И самое тяжелое в нынешнем положении логической науки, на мой взгляд, заключается в том, что многие профессионалы-логики, если их спросить, не смогут ответить на вопрос: в чем специфические задачи логической науки? Чаще всего это будут ответы, что нужно изучать уже существующие исчисления и разрабатывать их дальше.

Итак, когда наука отделилась от искусства, главными стали задачи этой науки и их развертывание. Здесь мы вполне естественно переходим к вопросу о том, как именно они развертываются и как на их основе происходит развертывание средств и методов, а также объектов науки. Но это уже особый вопрос, требующий более подробного разбора.

Когда происходит указанное «перевертывание» задач, когда основной целью становится выработка описаний, то происходит разделение объекта и эмпирического материала.

До сих пор, обсуждая поднятые вопросы, я совершенно сознательно огрублял картину. В наших схемах мы изображали объектную область — и вместе с тем говорили, что объектные области, по сути дела, не существуют, ибо наука всегда имеет дело только с предметами различного строения.

Объект всегда бывает в чем-то задан, в чем-то представлен. Если, к примеру, мы возьмем исследовательскую деятельность К. Маркса при анализе буржуазных производственных отношений, буржуазной формации, то без труда заметим, что он фактически почти никогда не имел дела с объектами, или, говоря иначе, с объектной областью. Он читал газеты, знакомился с различными статистическими отчетами, следил за движениями акций на бирже и т. п. Следовательно, он всегда имел дело с каким-то описанием объекта, с особой формой его представления.

Но точно так же работает и физик. Даже физик-экспериментатор очень редко имеет дело непосредственно с объектами. Когда, к примеру, он изучает движение частиц с помощью камеры Вильсона, то он может наблюдать только линии конденсации, по которым он судит о движениях этих частиц. Это тоже особая форма представления самих объектов. Она существенно отличается от тех описаний, с которыми имел дело Маркс.

Но нам сейчас важны не их различия, а лишь тот общий момент, что объекты как таковые, как правило, не бывают даны непосредственно, а задаются через что-то другое и в чем-то другом. Поэтому, чтобы быть более точными, мы должны здесь писать не «объектная область», а «эмпирическая область», или «область эмпирического материала». Эмпирический материал может быть самым разнообразным, и в дальнейшем надо будет произвести классификацию возможного эмпирического материала, так как в зависимости от его характера исследование объектов и выработка знаний будут иметь существенно различный характер.

Но пока нам важно зафиксировать лишь сам факт различия объектов и эмпирического материала. Это единственный момент, который мы хотим подчеркнуть, вводя в схему новый блок (см. рис. 8). Понятие эмпирического материала охватывает все, с чем работает наука, работают ученые при выработке новых знаний. В принципе все это обязательно отличается от самих объектов. В частных случаях объекты могут входить в эмпирический материал, составлять его часть, но это должно рассматриваться уже как особый случай.

Кстати, в этом различении эмпирического материала и объекта выражается основной методологический принцип материализма. Другими словами, суть материалистического принципа состоит в разделении и противопоставлении друг другу эмпирического материала и объекта как такового.

Ученый всегда имеет дело только с эмпирическим материалом. Но он исходит из того, что этот эмпирический материал есть не что иное, как проявления объекта, обязательно существующего и создающего этот материал. Таким образом, этот принцип выступает как основная методологическая установка, определяющая линии научной работы: мы делаем установку на поиск объекта. В каком-то смысле объект фиктивен, то есть это не то, что дано нам непосредственно как таковое, а только то, что еще должно быть найдено, раскрыто, выявлено.

С этой точки зрения появление материализма как философской установки было очень сложным и не столь уж само собой разумеющимся процессом. Хотя очень часто вы можете встретить ложную трактовку материализма как философии признания непосредственно данного. В этом плане проблема объекта есть, с одной стороны, проблема «действительности» как противопоставленной «кажимости», или «явлению», с другой стороны — проблема «действительности» как противопоставленной знанию и его идеальным содержаниям. Это очень глубокие философские и логические проблемы, нуждающиеся в очищении от «мусора», которым они были «засыпаны» на протяжении своей долгой истории.

Дело усложняется еще из-за недостаточной дифференцированности понятий объекта оперирования и объекта как такового, то есть действительности, познаваемой человечеством. Но я называю все эти проблемы только для того, чтобы обратить на них ваше внимание и, может быть, стимулировать вашу исследовательскую работу в этих направлениях.

Реальный парадокс познавательной деятельности заключается в том, что мы работаем с эмпирическим материалом, расчленяем и анализируем именно его, строим определенные описания, но уже не описания эмпирического материала, а именно описания объектов, которые стоят за этим материалом, которые в нем представлены, репрезентированы. Таким образом, вся наша работа должна быть подчинена довольно «мистическому» принципу: обрабатывая эмпирический материал, мы должны изображать объекты как таковые. Мы, следовательно, делаем здесь тот самый трансцендентный «прыжок», который так много обсуждался в истории философии и которому было посвящено так много дискуссий в немецкой классической философии. Тогда, 150 лет назад, эта проблема была предметом прежде всего исключительно философского размышления, а сейчас с ней вплотную столкнулись физики, и мир открывает ее снова — теперь уже через мышление и способы работы физиков.

Так мы приходим к общей схеме, которую можно рассматривать как обобщение всех предыдущих схем[52]:

Рис. 9

Движение по этой схеме мы должны начать с проблем, которые создают установку на исследование. Затем идут описания, которые мы создаем в порядке решения проблемы. Описания создаются путем обработки или переработки эмпирического материала. За этим эмпирическим материалом мы утверждаем существование объекта, который, собственно, и описывается, и описание которого есть цель нашей работы.

Кроме того, в самом описании, в его отношении к эмпирическому материалу и объекту мы видим определенное содержание, возникающее благодаря проведенному нами сопоставлению и замещению этих сопоставлений в знаковой структуре описания. В этих отношениях замещения создается предмет; чтобы отметить это, мы обвели их пунктирной линией. Возникшее таким образом содержание выражается в некоторых онтологических