Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

соглядатаев весьма относительна. В своем сочинении о руководстве государством он приводит ответ сельджукского султана Али-Арслана, которого спросили, почему он не имеет сахиб-хабара. «Ты хочешь пустить мое царство на ветер,— ответил султан,— отвратить от меня моих приверженцев. Если я назначу сахиб-хабара для того, кто со мной искренен и дружен, это не будет иметь значения, он не даст ему взятки, а тот, кто мне противник и враг, будет дружить с ним, дарить имущество. Волей-неволей сахиб-хабар будет сообщать мне плохие сведения о моих друзьях и хорошие о врагах. Хорошее и плохое слово, как стрелы: выпустишь несколько слов, в конце концов одна попадает в цель; с каждым днем мое сердце будет озлобляться на друзей, становиться лучше к врагам. Через короткое время друзья удалятся, а враги приблизятся, пока не займут места друзей». Приведя этот рассказ, Низам аль-мульк не без внутреннего вздоха комментирует его следующим образом: «Однако все-таки предпочтительнее, чтобы существовал сахиб-хабар. Существование должности сахиб-хабара — одна из основ царства».[21]

Стройная система, созданная Исмаилом Саманидом, действовала далеко не безотказно. Чиновники беззастенчиво злоупотребляли своим положением, крупные феодалы отнюдь не всегда считались с державной Бухарой, а гвардия гуламов, подобно римским преторианцам, нередко утверждала па престоле угодного ей ставленника. Уже сын Исмаила — Ахмед (907—914), покровительствовавший чиновникам, знающим арабский язык, вызвал недовольство патриотических кругов, и его убили гуламы. На престол был возведен его восьмилетний сын Наср II (914— 943) при фактическом регентстве визиря. Придворные интриги, религиозная борьба между различными группами духовенства, глухое недовольство народа, обираемого чиновниками, подтачивали устои страны изнутри. Подняли голову притихшие на время крупные феодалы, а тюркские военачальники стремились основать независимое владение. С целого ряда областей поступление доходов в казну Саманидов практически прекратилось.

В этих условиях движение засырдарьинских кочевников, возглавляемых Богра-ханом, оказалось для Саманидской династии роковым. В результате предательства тюркского генералитета саманидская армия потерпела поражение, и в 992 г. Богра-хан занял Бухару. В 999 г. в Мавераннахре утвердилась новая династия — Караханидов, тюрок по происхождению. Некогда мощное государство распалось на уделы, из-за которых то и дело вспыхивала ожесточенная борьба. Однако наиболее дальновидные из Караханидов, в частности Арслан-хан (1102—1130), старались по мере сил преодолеть эту раздробленность, покровительствовали городам. Из построек периода его правления доныне сохранился минарет Калян, стройный силуэт которого венчает один из архитектурных комплексов Бухары.

В конечном итоге ту же картину мы наблюдаем и в среде другой династии, также имевшей кочевое происхождение и обосновавшейся первоначально на территории современной Южной Туркмении и Северного Ирана,— династии Сельджукидов. Их военные успехи множились со стремительной быстротой. В 1040 г. Сельджуки подчинили Хорасан, откуда некогда арабские военачальники двинулись на завоевание Средней Азии. Затем настала очередь Ирана, а в 1054 г. сельджукская армия вступила в Багдад, лишив халифа светской власти. При «великих Сельджуках» — Али-Арслане (1063—1072) и его сыне Меликшахе (1072—1092) присоединяются Малая Азия и Сирия, признают сельджукский сюзеренитет Караханиды Мавераннахра. Вчерашние кочевники становятся хозяевами огромного государства. И дальновидные султаны обращаются к традиционным административным системам, существовавшим в покоренных ими странах. Недаром первым советником и визирем обоих «великих Сельджуков» был знаменитый Низам аль-мульк, чье административно-управленческое кредо мы цитировали выше. Особенно заботится сельджукское правительство о городах и торговле. На торговых путях, проходящих через пески, строятся караван-сараи, в городах возводятся величественные архитектурные ансамбли, такие, как один из лучших памятников среднеазиатской архитектуры мавзолей последнего из «великих Сельджуков» — Султана Санджара (1118—1157) в Мерве.

Нет необходимости подробно описывать детали междоусобиц и династийных смут, на которые лучшие умы той эпохи тратили столько сил и средств. В целом Средняя Азия достигает относительного благосостояния и подъема. И когда фортуна улыбнулась провинциальным владетелям Хорезма, создавшим во второй половине XII — начале XIII в. обширное государство хорезмшахов, наступил едва ли не последний этап расцвета. Многообразие его проявлений порой просто поражает. Это время гениальных ученых, бессмертных поэтов, замечательных зодчих. Даже рядовой памятник культуры Средней Азии X—XII вв. отличается изысканностью и изяществом.

«Садом повелителя правоверных» именуют нередко Среднюю Азию X—XII вв. тогдашние географы, заполнившие не одну страницу своих энциклопедических трудов описаниями среднеазиатских оазисов и городов. Поливное земледелие превратило долины Зеравшана и Мургаба в подлинные житницы страны. Особой известностью пользовалась мургабская ирригационная система, обеспечивавшая водой Мервский оазис. Ее обслуживало 12 тыс. человек. Буквально нет ни одного уголка страны, где бы не поднимались города, приходя на смену селам и постоялым дворам. Немало этому способствовал и расцвет международной торговли: из Средней Азии купеческие караваны регулярно отправлялись к берегам Волги и в далекий Китай.

Над всем сонмом мелких и крупных центров высились три гиганта: Бухара, Самарканд и Мерв. С XII в. их начинает нагонять и Ургенч — столица поднимавшейся династии хорезмшахов. С подлинным восхищением говорят о них древние путешественники. Поражают эти города и современных археологов, изучающих оплывшие руины. Одни развалины Мерва и его пригородов занимают площадь около 60 км ².

Укрепленным центром города обычно была цитадель, где располагались дворец правителя, монетный двор и тюрьма — тогдашние неизменные спутники устойчивой государственной власти. Но пульс подлинной жизни бился на все разрастающейся территории собственно города, также окруженной крепостными стенами, Здесь, рядом с многолюдными базарами и кварталами ремесленников, тянулись ввысь величественные мечети, стояли здания библиотек. Славилась библиотека Саманидов в Бухаре, где рукописные книги распределялись по специальным отраслям и хранились соответствующим образом в отдельных помещениях. В начале XIII в. в Мерве существовало десять первоклассных книгохранилищ. Средневековые ученые пишут, что эти собрания заставляли их забывать семью и детей. Видное место занимали на среднеазиатских базарах и продавцы рукописей — средневековые букинисты.

Многие из рукописей принадлежали перу среднеазиатских авторов. В X—XI вв. Мавераннахр подарил миру целое созвездие выдающихся ученых и писателей, чьи произведения отмечены печатью подлинного гения. Таков философ и врач, неутомимый труженик, блестящий стилист и вольнодумец уроженец Бухары Абу Али ибн-Сина, известный в Европе под именем Авиценны (980— 1037). Не менее колоритен хорезмиец Абурайхан Бируни (972—1048) — энциклопедист гигантской трудоспособности и творческого потенциала. Он создал около 150 трудов почти по всем отраслям знаний от истории и географии до астрономии и математики. X век — век рождения таджикско-персидской поэзии. Особенно прославились при дворе Саманидов поэты Рудаки и Дакики. Дакики начал огромную работу по стихотворному переложению иранского эпоса, законченную позднее Фирдоуси, который включил в «Шах-наме» 1000 байтов (двустиший) своего выдающегося предшественника.

Цветущие города средневековой Средней Азии были ареной неустанной деятельности талантливых зодчих, чьи имена нам