Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

Симпатии кушанских царей к новым богам доходят до того, что на монетах все чаще представителей греко-римского пантеона вытесняют индуистские божества: Шива, Вишну, изредка Будда. Но все эти веяния не коснулись основной части населения Кушанского государства, продолжавшей придерживаться традиционно местных обычаев, исповедовать прежнюю религию.

К середине III в. н. э. основатель Сасанидского царства, свергнув последнего парфянского царя, сумел поставить в зависимость Кушанскую державу. Однако, оправившись от разгрома, кушаны начали интриговать против сасанидских царей и вступили в связь с главным соперником сасанидского Ирана — Римом. Кушаны играли даже роль посредников между Ираном и Римом, требуя освобождения плененного сасанидами римского императора Валериана. Кушанские послы в 274 г. участвовали в праздновании победы римского императора Аврелиана над царицей Пальмиры. В свою очередь персы, занятые борьбой с Римом, старались поддерживать хорошие отношения с кушанами и заключали с ними династийные браки. Но на рубеже IV—V вв. на исторической арене появилась новая сила, окончательно сокрушившая Кушанское царство. По иронии судьбы это были кочевники «варварской периферии», приаральских степей, тех самых районов, откуда несколько веков назад двинулись на юг кочевники, положившие конец величию Греко-Бактрии.

«Номады севера Средней Азии», «кочевники Приаралья», «варварская периферия» — вот те эпитеты, которые прилагались античными и долгое время современными авторами к районам, занятым кочевниками в приаральских степях. Действительно, на необозримых просторах севера страны веками кочевали степняки. Но, как выяснилось, здесь существовал и небольшой островок с высокоразвитой городской цивилизацией. До сих пор этот оазис с некогда многолюдными городами, деревнями и замками поражает путешественника величием оставшихся руин. Силуэты городских стен и башен замков даже в наше время достигают почти 20-метровой высоты, так что не надо иметь большую фантазию, чтобы представить их былую грандиозность. Окруженный кочевым миром Хорезм находился в отдалении от античных центров Греко-Бактрии и Парфии, и эта территориальная изолированность наложила свой отпечаток на всю его многовековую историю. Но эта же отдаленность от тогдашнего «цивилизованного мира» давала возможность Хорезму сохранять свою политическую независимость, декларируя которую, его правители где-то в начале новой эры начали регулярно чеканить собственные серебряные монеты.

Правда, в период наибольшей экспансии Ахеменидского государства Хорезм входил в его состав, но уже на рубеже V—IV вв. до н. э. вновь обрел свободу. Когда фаланги Александра Македонского появились на берегах великих среднеазиатских рек и военная опасность, казалось, придвинулась к воротам хорезмийских городов, царь Фарасман предпринял ловкий маневр. Зимой 329/328 г. до н. э. он послал посольство ко двору македонского царя с предложением союза, который вскоре и был заключен. Пользуясь своей отдаленностью, древний Хорезм благополучно остался в стороне от бурных событий, связанных с историей Парфии и Греко-Бактрии.

Уже первые раскопки полузанесенных песками древних памятников Хорезма заставили археологов недоумевать. Все выглядело необычным, странным, непонятным, загадочным.

Пожалуй, самая большая загадка связана с раскопками памятника под названием Кой-Крылган-Кала на правом берегу Амударьи.

Кой-Крылган-Кала — современник хорошо известных городов Парфии и Греко-Бактрии с их обычной стандартной планировкой... и вдруг круглое двухэтажное здание с мощными стенами шестиметровой толщины со стрелковой галереей на втором этаже, предназначенной для обороны, с симметрично расположенными обширными прямоугольными помещениями и коридорами на первом. Внешняя кольцевая стена, возведенная позже, также имела стрелковую галерею. Единственные ворота были укреплены полукруглыми башнями и специальным предвратным сооружением. Конечно, в этой стране, окруженной со всех сторон воинственными скифскими всадниками, заботе об обороне придавалось, первостепенное значение!

Однако что же это — местный храм или замок хорезмийского аристократа? А может быть, памятник погребального или даже астрального культа? В самом деле, здесь найдены погребальные керамические маски, керамические статуарные костехранилища или, иначе, оссуарии — квадратные глиняные ящики, увенчанные скульптурными изображениями человека в натуральную величину (в виде хтонических божеств), поразительно напоминающие этрусские оссуарии Северной Италии. С другой стороны, цилиндрическая форма памятника и архитектурные детали второго этажа довольно прозрачно намекают на возможность астрономических наблюдений. Очень интересны обнаруженные внутри здания стенные росписи, керамические рогообразные ритоны с завершающими фигурами коней или грифонов, кувшин с ручкой в виде головы льва, парадные фляги с художественными рельефами. Обращают на себя внимание крылатый грифон, попирающий человека, скифский наездник в остроконечном клобуке, мчащийся с копьем наперевес, охотник верхом на верблюде.

Как-то не верится, что и эта далекая, затерянная в степях городская периферия испытала влияние греко-римской культуры. Вот статуэтка обнаженного Диониса с виноградной гроздью и кривым садовым ножом и женская богиня в явно греческом одеянии с амфорой в руке. А столичный город древнего Хорезма — Топрак-Кала весь выдержан в эллинистических традициях градостроительной культуры, правда, на хорезмийской основе. Огромный, прямоугольный в плане, опоясанный стенами с башнями, в которых многочисленные бойницы, он делится главной и боковыми уличками на правильные квадраты. Только трехбашенная цитадель, возвышающаяся в северном углу, нарушает эту монотонность. Пока здесь раскопан лишь дворец правителя, вознесенный на платформе 12-метровой высоты. Три огромные башни даже сейчас в руинах достигают 25 метров. Весь этот архитектурный комплекс, устремленный ввысь, вместе с тем очень гармоничен по своему решению. Сам дворец — двухэтажный, замкнутый, с бесчисленным количеством комнат, запутанным лабиринтом коридоров и переходов, парадными залами и жилыми покоями.

От верхнего этажа сохранились жалкие остатки рухнувших помещений, в том числе парадных, со следами настенной росписи. Но зато колоссальный «зал царей» нижнего этажа украшен с поистине царской пышностью и великолепием. Да это и понятно, ведь здесь проходили официальные церемонии, принимались посольства, заслушивались отчеты местной администрации. Стены «зала царей» расписаны красными и белыми линиями на желтом и синем фоне. Вдоль стен на высоких постаментах стояли глиняные статуи хорезмийских государей в окружении их жен, приближенных и божеств-покровителей.

Следующее парадное помещение — «зал побед». В нем вдоль стен также располагались мужские фигуры, а рядом с ними — нарядные женщины и богиня победы Ника.

Потряс археологов зал «темнокожих гвардейцев». В глубоких нишах они увидели большие мужские статуи, а между ними крупные рельефные волюты[13] с небольшими фигурами воинов на них. Воины, как им и полагается, облачены в военные доспехи,