Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон
О былом величии кочевников Семиречья красноречиво свидетельствуют огромные курганы (до 100 м в диаметре и до 15 м высотой) в широких долинах рек у подножия гор — фамильные кладбища кочевой знати. Здесь и десятки сосудов, и всевозможные золотые украшения, и перстни с изображением оленей и крылатых зверей, и бусы, и бляшки. В одном кургане найдена бляшка с горельефным изображением головы Силена, изготовленная ювелирами Греко-Бактрийского царства. Все это говорит о торговле кочевников-усуней с окружающим их миром.
Особый интерес представляет история другого племенного объединения среднеазиатских номадов — кушан, сокрушивших великое Греко-Бактрийское царство.
В последних веках до нашего летосчисления на обширных степных пространствах Центральной и Средней Азии пришли в движение бесчисленные орды гуннов, тех самых гуннов, потомки которых через несколько столетий пронесутся по странам Западной Европы. Кочевые племена севера Средней Азии в свою очередь хлынули на юг, и уже в 126 г. до н. э. ставка их вождей находилась на берегу Амударьи, в богатой Бактрии.
Сенсационные открытия археологов в низовьях Сырдарьи, или Яксарта, как называли ее античные авторы, сегодня позволяют более зримо представить «загадочных кочевников». Более того, удалось найти столицу IV в. дo н. э. (современное название Чирикрабат) одного крупного племенного союза — апасиаков — на высокой 15-метровой возвышенности, опоясанной двойным рядом оборонительных стен с глубоким рвом по внешнему фасу. Придавая большое значение обороне, воинственные скифы-апасиаки внутри укрепленных стен с башнями построили стрелковую галерею со стреловидными бойницами. Внутри города обнаружены курганы умерших вождей. Их похоронили с оружием, а одного даже в железном пластинчатом панцире. Кроме того, в мавзолеи клали золотые и серебряные драгоценности, разнообразные украшения, бусы, геммы.
Здесь же, в низовьях Сырдарьи, отрыты поселения и курганы рядовых скифов, а также «болотные городища» на полуостровах или даже островах (вот почему античные авторы упоминали в своих трактатах «водных саков»).
Местное население занималось преимущественно скотоводством и торговлей, о чем свидетельствуют эллинистические предметы и особенно украшения. Находки в курганах указывают на высокое развитие военного искусства и военной организации, что способствовало успеху дальних походов яксартских скифов, завоевавших Бактрию, а несколько позднее значительную часть Индии.
Большая часть этих поселений забрасывается в середине II в. до н. э., что совпадает с началом завоевания Греко-Бактрийского царства.
Направив всю военную мощь против богатых, преуспевающих городов юга страны, кочевники преследовали сначала чисто грабительские цели. Раздираемая внутриполитическими и династийными раздорами Греко-Бактрия не могла оказать им сколько-нибудь серьезного сопротивления. Города брались с ходу лавиной всадников. Разграбив их, скифы оставляли после себя лишь дым пожарищ.
Нетрудно себе представить, в какое смятение приходили жители городов, даже таких, как Айя-Ханум (на границе Афганистана и СССР, где ведут сейчас раскопки французские археологи), при известии о приближении грозных варваров-номадов. Наверное, в Айя-Хануме собралась городская администрация, выискивая единственно правильное решение в создавшейся ситуации. Наверное, греки, миксэллины и бактрийцы, забыв мелкие раздоры повседневной, будничной жизни, в момент грозной опасности объединились. Сотни горожан занялись ремонтом городских стен и башен; ремесленники лихорадочно днем и ночью отливали все новые и новые тысячи наконечников стрел; кузнецы и оружейники заново оттачивали лезвия длинных копий и тяжелые клинки мечей и кинжалов. Вопли, крики и проклятья стояли над городом. В который раз греки проклинали свою судьбу вечных чужестранцев, заброшенных на край цивилизованного мира. В храмах возжигали алтари, молились богам, прося чуда и спасения. Кто-то прятал в укромные тайники свое богатство, кто-то, возможно, искал приличный предлог, чтобы бежать. Но особенно терзались те, кто совсем недавно совершил путешествие в Грецию, побывал в Дельфах и, несмотря на предсказания оракулов, вернулся назад. Многие смотрели с надеждой на спасительную мощь стен, на бурные воды Амударьи, на голые отвесные скалы противоположного берега. Чтобы взять город, нападающим надо было вплавь переправиться через глубокую реку под тучами стрел обороняющихся, а на берегу у стен их ждали испытанные в боях воины.
И все-таки город Айя-Ханум пал. Археологам открылась жуткая картина: будто смерч пронесся над ним — гигантские груды упавших каменных колонн некогда величественных зданий, сброшенные с пьедесталов, вдребезги разбитые статуи греческих богов и философов, сожженные и разграбленные дома, дворцы и храмы. Позднее, выстроив рядом новый город, кушанцы часто посещали руины Айя-Ханума, выбирая обломки каменных колонн и используя их для строительства.
«Аппетит приходит во время еды» — не удовлетворившись награбленным в Бактрии, кочевники ищут любой возможности поживиться за чужой счет. В это время на свою беду парфянский царь Фраат II приглашает их помочь ему в войне с селевкидским правителем Антиохом VII. Скифы опаздывают, и Фраат II собственными силами разбивает армию селевкидов. Несмотря на это, скифы требуют обещанной награды, а получив вполне естественный отказ, принимаются грабить земли своего бывшего союзника. В ожесточенной борьбе с ними Фраат II гибнет.
Так или иначе, довольно легко разрушив Греко-Бактрийское государство, кочевники не ушли обратно в при-сырдарьинские степи, а остались на юге Средней Азии. На первых порах они вели полукочевой образ жизни завоевателей среди покоренных, но постепенно, наглядно оценив преимущества спокойной жизни оседлых земледельцев, смешались с ними. После столь блистательного похода бывший кочевой союз разделился на пять крупных владений, которые затем обособились друг от друга. В это время образовался ряд мелких царств, история которых нам почти неизвестна. Однако «темный период» протяженностью почти 150 лет не прошел впустую. Вчерашние кочевники медленно, но верно перенимали передовую форму правления покоренных народов. Они попали под обаяние старой греко-бактрийской культуры, следуя модам и обычаям, некогда распространенным в среде местной придворной аристократии. Они даже начали выпускать монеты, подражая чекану последнего греко-бактрийского царя Гелиокла.
В конце I в. до н. э. появились монеты с портретом государя и конного правителя, которого венчает лаврами античная богиня победы Ника. Греческая надпись на монете гласит: «кушан Герай»,— так мы узнаем имя основателя новой могущественной державы. Вождь кушанского племени Герай подчинил себе четырех остальных вождей, объединил их владения и заложил основы Кушанского царства.