Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

По заказу правящей верхушки, греческой и прогреческой местной аристократии изготовлялись серебряные диски, служившие парадным убранством коней. На них выбивались рельефы — боевые слоны с погонщиком и боевой башенкой на спине.

Греческие и бактрийские ювелиры не только копировали шедевры Лисиппа и Праксителя, но и сами создавали образы, навеянные как греческой, так и местной мифологией.

На серебряном медальоне, найденном в Сибири между Тобольском и Омском, изображена Артемида в хитоне с луком в правой руке. Отдельные детали указывают на то, что это уже какой-то новый образ — образ местной богини-воительницы. На другом серебряном медальоне мы видим крылатую женщину с гранатом в руке. Это Ника, богиня победы, но гранат, символ плодородия на Древнем Востоке, опять-таки говорит о слиянии местных и античных прототипов.

Интересна уникальная электровая серьга в виде лежащего сфинкса с женским лицом и грудью, обнаруженная на юге Таджикистана, в бывшей Северной Бактрии. Женоликому сфинксу легко найти аналогии, но не в греческой торевтике, а в эллинистическом Египте. Во всяком случае загадка его пока еще не решена.

Заслуживает внимания и медальерное искусство греко-бактрийских мастеров. Портреты царей на монетах до сих пор поражают величайшей силой реализма и превосходят образцы монетного искусства материковой Греции. Почти каждая греко-бактрийская монета — подлинный шедевр! Судя по всему, штемпеля для них вырезали настоящие художники, сумевшие передать индивидуальные черты каждого царя, показать одного и того же царя и в молодости, и в преклонном возрасте. Оборотную сторону монет обычно украшали различные божества греческого пантеона, покровители данного государства.

Вот перед нами одна из тетрадрахм царя Евтидема. На лицевой стороне монеты — молодой Евтидем с большим носом, глубоко посаженными глазами, массивной шеей и кудрявыми волосами, охваченными диадемой. На обороте — полный сил юный Геракл с палицей в руках, сидящий на камне. А вот другая монета — те же черты упрямого и волевого, но теперь уже немолодого, обрюзгшего лица. Мастер, изготовивший штамп, пошел еще дальше, и на оборотной стороне этой монеты изобразил бородатого Геракла, палица которого устало опущена на колено — состарился Евтидем, состарился и Геракл.

Сын Евтидема — Деметрий предстает на своих монетах со шлемом в виде головы слона. Сила воли подчеркивается плотно сжатым ртом и жестким взглядом глубоко сидящих маленьких глаз. Портретное сходство с отцом настолько велико, что если мысленно на Евтидема надеть шлем в виде головы слона, то перед нами окажется Деметрий. Монеты этих двух государей — лучшие образцы реалистического искусства того времени.

Портретное сходство улавливается между последними греко-бактрийскими царями — Евкратидом и Гелиоклом. Портрет сына поразительно напоминает лицо отца, а надпись «царя справедливого Гелиокла» должна заставить забыть о варварском отцеубийстве.

О незаурядном мастерстве греко-бактрийских коропластов наглядно свидетельствуют терракотовая статуэтка юноши в шлеме, головка юноши с витыми локонами, «согдийская Ларисса» и многие другие, преимущественно из развалин Мараканды.

Изяществом и тонкой моделировкой отличаются произведения античных камнерезов. Нередко на геммах выгравированы портреты тех местных аристократов, кто приобщился к греческой цивилизации, кто следовал греческой моде и кто хотел на перстнях видеть свой облагороженный портрет.

В целом же именно в греко-бактрийский период закладываются основы расцвета искусства следующего по времени Кушанского царства.

В то время когда греческий наместник Бактрии образовал новое независимое Греко-Бактрийское царство, не менее важные события произошли и в другой среднеазиатской области — Парфии.

Эта страна находилась у юго-восточных берегов Каспийского моря, на территории современного Туркменистана. Страбон писал, что Парфия невелика, лесиста, гориста и бедна. Так что в противоположность богатой, процветающей Бактрии Парфия никогда не считалась «лакомым» кусочком, а скорее являлась местом почетной ссылки попавших в опалу сатрапов. Однако именно ей предстояло стать ядром будущего огромного государства, соперника великого Рима.

Где-то около 250 г. до н. э. сатрап Парфиены, греческий наместник Андрагор, воспользовавшись смутами в Селевкидском царстве, провозгласил себя независимым государем, в подтверждение чего тут же стал чеканить монеты со своим портретом и именем. Но новоиспеченному правителю не суждено было удержаться на парфянском престоле. Номады-парны во главе с Аршаком после неудачного военного наскока на Греко-Бактрию направили своих коней в коренные земли Парфии. Убив Андрагора, они возвели на престол Аршака.

Сами по себе эти события в далекой периферийной области еще не представляли большой опасности для Селевкидского царства. Только через несколько лет царь Селевк II организовал карательную экспедицию в Парфию. На первых порах удача сопутствовала ему. Парфяне были разбиты, а Аршак бежал к кочевникам, обитавшим на севере Средней Азии, около Аральского моря. Здесь Аршак собрал под свои знамена новое войско и даже заключил военный союз с Греко-Бактрией.

Таким образом, перед Селевкидами встала мощная военная коалиция. Уже в который раз в политических целях греческие правители и местные племена объединились, выступая единым фронтом против своих же земляков-противников. И опять тактика партизанской войны оказалась наилучшей из возможных. Аршак увел своих конных лучников в степи на севере страны и, не вступая в решительную битву, все время тревожил селевкидскую армию быстрыми налетами. В конце концов Парфия признала номинальную зависимость от Селивкидов, и армия последних покинула среднеазиатские пределы.

Теперь Парфия медленно, но верно прибирала к рукам мелкие раздробленные владения на западе. При удачливом парфянском царе Митридате начинается цепь хищнических войн, завоевывается Мидия, причем варварскому разграблению подвергаются знаменитые храмы в Сузах. Вскоре Митридат присоединяет и Месопотамию. Он провозглашает себя «царем Вавилона». Создание огромного Парфянского государства приводит к тому, что сама область Парфиена превращается в глубокий тыл. С этого времени и вплоть до I в. до н. э. Парфянское государство переживает пору блестящего расцвета. Упоенное успехами, оно посылает своих послов в Рим и Китай, и недаром Анакреонт восклицает:

Сулла, известный государственный деятель Древнего Рима, добивается союза с парфянами в борьбе против Понтийского царства, однако в I в. до н. э. из-за обладания спорной Кордуеной между двумя колоссами завязывается длительная распря. В 53 г. до н. э. возле г. Карры происходит кровопролитная битва. Лавина парфянских всадников засыпает тучами стрел римских легионеров. Проявив преступное легкомыслие и недооценив парфянскую тактику ведения