Дом у моря в Корнуолле - Нэнси Барон

И официально теперь так и есть. Я – преступница.

Сомневаюсь, что Уилл выложит мое фото в интернет, чтобы найти меня, – он не особо дружит с соцсетями. А вот я раньше сидела там часами. Мой блог под названием «Где же они сейчас?» только подтвердит, что я интересуюсь жизнью знаменитостей, и нанесет последний удар по моей репутации. Потому что среди клиентов нашей фирмы были знаменитости. Наверное, все решили, что я узнала их секреты из конфиденциальных файлов, а потом использовала эту информацию для шантажа. Забавно, что теперь уже я бегу от публики и мечтаю об анонимности. Может, так мне и надо – не стоило лезть, куда не просят.

В свое оправдание могу сказать, что в моем блоге к знаменитостям всегда относились с большим уважением, и я никогда не пыталась узнать, где они живут. Я лишь делала обзор их карьеры, используя старые ролики из интернета, чтобы напомнить ностальгирующим фанатам о том славном времени. Я не вела расследований и не разглашала их местонахождение.

Однако в последнее время мне стало трудно вести блог. Это было просто хобби, возможность отвлечься от работы, но оно больше не приносило мне радости. И сейчас, как никогда раньше, я стала ценить приватность. Зачем ворошить прошлое тех, кто хочет, чтобы их оставили в покое? Конечно, я понимаю всю иронию этих слов; сама сначала привлекла внимание к куче позабытых звезд, а теперь бумеранг вернулся. Спрятаться хочу уже я, а Уилл и полиция сделают все, чтобы меня найти. Я уже изменила прическу. Буду носить шляпы и темные очки, не забывая держаться от всех подальше.

Нужно поскорее найти работу, чтобы улучшить свое положение и начать копить на будущее. Что угодно, что позволит мне оплачивать счета.

После восхитительного обеда из хлеба, сыра и чатни, а также чашечки горячего чая я причесалась и надела шляпу, очки и пальто, чтобы заново познакомиться со Старри-Коув и узнать, нет ли где свободной вакансии.

Я распахнула входную дверь, точно Джули Эндрюс в «Звуках музыки», и с наслаждением вдохнула полной грудью, выйдя на Луговую аллею. Почти вприпрыжку шагая мимо великолепных домов в георгианском стиле, я любовалась их белыми окошками и крошечными палисадниками, где к лазурному небу гордо тянулись вверх нарциссы и едва распустившиеся цветы. Глядя на меня, ни за что не подумаешь, что я в бегах.

Пройдя половину аллеи, я вышла к широкому ручью, над которым высился старый каменный мост. Я остановилась посмотреть на бегущий поток и тут же представила, как дети играют здесь в пустяки[4], а по берегу прыгают маленькие зайчики. Все кругом было словно из сказки Беатрис Поттер, и казалось, что если приглядеться повнимательнее, то можно увидеть неподалеку миссис Ухти-Тухти или Клару Кряквуд[5]. Это место – настоящая жемчужина!

На другом берегу Луговая аллея переходила в Школьную, что вела прямиком в центр деревни, а оттуда – к морю, с которым меня связывало множество дорогих воспоминаний. Это было так символично: моя новая жизнь начиналась там же, где кончилось мое счастливое детство и началась…ну, взрослая жизнь. Но хочется верить, что теперь все будет иначе!

– Добрый день! – поздоровалась я со старичком, шедшим мне навстречу. Отлично вышло «не привлекать внимания». Он поддерживал сзади велосипед внука, который только учился кататься. Лицо у мальчика было радостным, но сосредоточенным; он смотрел прямо вперед и немного задирал подбородок. Так и выглядит безмятежное детское счастье. Несомненно, этого ребенка сильно любят.

Старичок посмотрел на меня и улыбнулся.

– Теперь точно добрый, мэм, раз солнышко вышло, – крикнул он в ответ.

Его неожиданное дружелюбие едва не заставило меня споткнуться. Мэм? Когда ко мне последний раз так обращались? Там, откуда я родом, все, что люди говорят друг другу на улице, – это «простите» перед тем, как кого-нибудь толкнуть. Городская вежливость. Но сейчас я была бесконечно далеко от Лондона. Да, Старри-Коув, так же, как и в детстве, оставался райским уголком.

Интересно, стоит ли еще на берегу киоск с мороженым? А салон красоты, куда раньше ходила мама? И магазин игрушек, где папа каждое лето покупал мне что-нибудь на память? Большую часть каникул мы с отцом проводили на пляже, строя песчаные замки, пока мама занималась своими делами: ходила к косметологу, по магазинам и так далее, чтобы, как она всегда говорила, достойно выглядеть к ужину.

Мы с папой смеялись, ели руками, зарывали ноги в мягкий песок и строили замки, полные грез. А потом он сажал меня к себе на плечи, и мы гуляли по бесконечным пляжам; я жмурилась от чистого счастья под ласковым морским бризом, наслаждаясь жизнью и мечтая, чтобы лето никогда не кончалось. Эти дни застыли в моей памяти и душе, будто фотоснимки, совсем как те, что мы делали, кривляясь на камеру.

Папа больше никогда не посадит меня на плечи и не пойдет со мной плавать. Больше никогда не подбодрит, взяв меня за руку, ничего не скажет своим хриплым голосом и не рассмеется от души. Все, что мне остается, – постараться создать со своим ребенком такие же теплые воспоминания и сделать так, чтобы он никогда не чувствовал себя брошенным или несчастным. Пусть он никогда, дай бог, не узнает, кто его отец, потому что я буду ему и мамой, и папой.

На пути к центру деревни я прошла мимо нескольких колоритных магазинчиков с яркими вывесками и забавными названиями, вроде «Гну-Тяну», где продавали – и это не шутка – абсолютно все, от булавок до парусных лодок.

На табличке рядом значилось: «Для покупки парусных лодок обращаться к Джейго». Типичное имя для корнца!

Я подумала, что, вероятно, смогу найти в этом магазинчике все необходимое, и не ошиблась. Товары для дома, кухонная утварь и банные принадлежности были аккуратно разложены по разным секциям, так что я с легкостью сориентировалась и уже через десять минут стояла с полной корзиной, собрав все из списка. В соседнем зале продавали детскую мебель, но я мужественно прошла мимо, чтобы не привлекать внимания беременных женщин, ахающих и охающих над кроватками и пеленальными столиками. Для этого еще будет время.

Испытывая огромное чувство удовлетворения, я отнесла свои покупки на кассу, за которой стоял прыщавый парень лет двадцати. Он был молчалив и заговорил со мной, только чтобы назвать сумму для оплаты, но я и сама торопилась уйти. Может, он и есть