Дом у моря в Корнуолле - Нэнси Барон

Эмми растерялась, увидев мои слезы.

– Ох, простите, я не хотела вас расстроить!

– Это вы простите, не знаю, что на меня нашло, – сказала я, вытирая слезы и наклоняясь к Фелиции, которая продолжала спать как ни в чем не бывало. Что со мной такое? Раньше я никогда не плакала, но стоило мне уехать из Лондона, как внутри словно прорвало плотину. Надо взять себя в руки. – Меня, кстати, зовут Софи.

– Приятно познакомиться! Рада, что вы зашли. Мой муж сейчас на работе, и мне одиноко, когда его нет рядом.

Сколько же времени прошло с тех пор, когда я так по кому-то скучала?

– Как мило!

– После рождения малышки он стал еще более заботливым. Все время спрашивает: «Что такое, милая? Как ты себя чувствуешь? Принести тебе чего-нибудь?» Приятно знать, что тебя так любят.

Я улыбнулась и кивнула. Жаль, что я понятия не имею, о чем она. Уилл лишь всегда хлопал дверью у меня перед носом.

– Кофе или чай? – спросила Эмми.

– Чай, пожалуйста.

Тут малышка Фелиция внезапно проснулась и заплакала.

– Ну-ну, милая, – заворковала Эмми. – У нас иногда бывает. Если покачать ее кроватку, то она успокоится. Хотите мне помочь?

Я закусила губу. Сейчас люди вечно боятся за своих детей, но Эмми казалась совершенно спокойной. Не знаю, получится ли у меня. Смогу ли я вообще справиться со своим ребенком?

– Она любит, когда ее укачивают. Не бойтесь, – подмигнула она мне.

Я протянула руку и легонько качнула кроватку, тихо напевая колыбельную, из которой смутно помнила только отрывки. Фелиция тут же перестала плакать.

– Отлично, – прошептала Эмми. – Вы просто профессионал.

– Она такая чудесная, – вырвалось у меня дрожащим голосом.

Эмми улыбнулась.

– Да, пока спит. А когда не спит – лепечет, пускает слюни и вечно пытается уползти. Люблю ее больше жизни.

– Вы хорошая мама, – выпалила я, не успев прикусить язык. Какое у меня было право судить ее? Что я вообще знаю про материнство? Свою маму я считала лучшей на свете. Но она все равно ушла.

– Стараюсь. Конечно, это непросто, но Джейго очень нам помогает.

– Вы сказали Джейго? Он случайно не владелец «Гну-тяну»? Или просто тезка?

Она рассмеялась.

– Он самый, единственный Джейго в деревне. Не знаю, что бы я без него делала. Растить детей – та еще задача, и одной мне было бы тяжело.

Я рассеянно кивнула. Придется как-то справляться одной. У меня своего Джейго не было.

– Софи? Все хорошо?

– А? Да-да, простите. Я просто… забудьте. Я, эм, купила кое-что для дома у вашего мужа. Я живу в доме «Тюльпан», если знаете?

Эмми кивнула.

– Он… в полном запустении.

Как и я сама. Позаботиться надо было не только о доме.

– Давайте я принесу сконы и чай? – ласково спросила Эмми. Мне показалось, она поняла, что мне нужно побыть в одиночестве.

– Было бы замечательно, спасибо, Эмми.

Она улыбнулась и направилась к стойке, где под чайной грелкой в виде совы стоял чайник и стеклянная вазочка со сконами. Я посмотрела на безмятежно спящую Фелицию, розовые губки которой изогнулись в сонной полуулыбке. Такая красивая, счастливая малышка. Очевидно, что ее растили в любви.

Мой ребенок тоже будет расти в любви. Я буду любить ее всей душой и сердцем. Она ни в чем не будет нуждаться, и неважно, есть у нее папа или нет. Я заменю ей обоих родителей, как это сделал для меня мой отец. Клянусь, что сделаю все, чтобы она ни на минуту не забывала, как сильно ее любят.

– Вы ей определенно нравитесь, – прошептала мне Эмми, ставя передо мной (и подальше от Фелиции) дымящуюся чашку, блюдце со сконами и две вазочки: с джемом и сливками.

– Думаете? – прошептала я в ответ.

– Без сомнения. Она никогда так быстро не засыпает. Должно быть, вы использовали какое-нибудь заклинание.

Я усмехнулась:

– Вовсе нет.

– Вы хотели бы иметь детей? Простите, если это слишком личное. Мои друзья говорят, что я чересчур любопытная. Ну, часть из них. Рози точно такая же. Мы с ней самые душевные в компании.

– Компании?

– Нас с подругами прозвали «Пляжными девчонками». Это так забавно! Вы к нам надолго? Я просто обязана вас познакомить!

Я задумалась. Чем тише я живу, тем лучше. Моей целью было исчезнуть, а не заводить друзей. И все же, кроме Тамсин, у меня больше никого не было, и звонить ей так скоро было бы рискованно, даже если мне и хотелось рассказать ей о малышке и своих планах на будущее.

– Пока… не уверена.

– Но сейчас вы живете в доме «Тюльпан»?

Я вздохнула.

– Да. Хозяйка хочет сделать ремонт, чтобы мне было комфортнее. Работы там много, но меня это не смущает.

– Хм, похоже, что миссис Нанкивелл снова взялась за старое.

– Верно, ее зовут миссис Нанкивелл. Как вы узнали?

Эмми захихикала.

– У бедной старушки сердце размером с Корнуолл, но она порой забывает о практической стороне вещей. Ее внук – местный врач, почему бы вам не поговорить с ним?

– Уже. Он и предложил сделать ремонт.

– Похоже на Роберта, он просто душка!

Ну, я бы так не сказала, но да, у него определенно доброе сердце.

– Так, моя маленькая мисс Мун, давай дадим Софи спокойно выпить чаю…

Я улыбнулась.

– Она тоже будет бороться за справедливость во имя Луны?

– Вполне возможно, ведь это ее фамилия. Могу завтра вас познакомить с моими подругами, если хотите?

Все шло не по плану. Я должна сидеть тише воды ниже травы, а не заводить друзей направо и налево. Если здесь все такие добрые и отзывчивые, то как можно не откликнуться?

– Можно подумать до завтра? У меня есть еще дела.

– Конечно. Я пойду в любом случае, так что приходите сюда к полудню, если решите присоединиться. И предлагаю нам перейти на ты. А теперь пейте!

Мы проболтали еще час, и я, должна признаться, получила огромное удовольствие. Она была веселой и заботливой. Как жаль, если бы не мои секреты, то мы бы могли подружиться. Однако такова цена за возможность обезопасить нас с малышкой.

На обратном пути я решила пойти дальней дорогой, что шла посередине огромного зеленого поля. По бокам дорогу обрамляли сосны и кустарники, а за ними с обеих сторон тянулись пологие холмы. Буйство красок, сошедшее со страниц детских книг. Отблеск счастья.

Рев двигателя заставил меня отскочить в сторону. Появившаяся впереди машина просигналила, чтобы я убралась с дороги, и тут же окатила меня грязью с головы до ног. Водителя я не увидела, но узнала пестрого