Идеальный отец - Alexis Hall

– До момента с «виу-виу-виу»?

– Именно.

Мне все равно было дико неловко, что я ей названиваю.

– Мне все равно дико неловко, что я тебе развариваю.

– Вот и перестань. Мне безумно приятно, что я до сих пор остаюсь твоим главным человеком.

– Разве теперь моим главным человеком должен быть не Оливер?

– Любовь есть любовь, Люк, – авторитетно заявила она, – а друзья есть друзья.

Становилось все более очевидным, что я совершил глубокую, непоправимую ошибку в отношении одного из моих главных людей. К несчастью, мой второй главный человек сейчас почивал наверху сном праведника и разумного существа, так что вряд ли собирался обнаружить мое отсутствие и примчаться на выручку. Это был сугубо мой косяк и моя проблема.

– Если серьезно, – предпринял я еще одну попытку, – ничего страшного. Меня немного накрыло, но уже отпустило, я...

– И это не связано с завтрашним днем? – воскликнула Бридж. – Только не говори мне, что ты пошел на попятную из-за завтрашнего дня!

– Нет.

– Это твое фирменное лживое «нет». Разве я только что не просила мне не врать?

Завалившись на бок, я с размаху уткнулся лицом в диванные подушки.

– Ты же знаешь, я совершенно не умею в... ну там, в решения, зрелость, ответственность, будущее, в «когда от тебя зависит крошечная жизнь» вот во все это дерьмо.

– Люсьен Хэвлок О’Доннелл, ты...

– Погоди-ка. – Я ненадолго вынырнул из подушек. – Хэвлок?

– Ну, раз уж у тебя нет второго имени, значит... значит, тебе кто-то должен его дать.

– Вообще-то нет. Это так не работает. Так никогда и нигде не работало.

Бридж была в своем репертуаре и попросту пропустила мои слова мимо ушей.

– Люсьен Хэвлок О’Доннелл, ты не посмеешь испортить это для меня.

Ладно, официально заявляю: чувство вины во мне уменьшилось как минимум процента на два.

– Э-э, в смысле – для тебя?

– Я годами ждала, когда вы с Оливером на это решитесь. И раз уж вы очень всех подвели и не поженились...

– Бридж, ну хорош. Мы сделали то, что было правильно конкретно для нас.

– Но я всю жизнь мечтала побывать на твоей свадьбе!

– Ты вообще-то была на моей свадьбе, – напомнил я.

– Ну да, вот только тебя там не было.

– И это был самый счастливый день в моей жизни. А теперь, пожалуйста, ложись спать и...

– Уже поздно. Я встала.

– Ты же говорила, что и так не спала.

– Я соврала. – Поразительно, с какой железобетонной уверенностью в собственной правоте Бридж ухитрялась разговаривать даже в те моменты, когда признавалась в откровенном вранье. – Но это не считается, потому что ложь была не о чем-то грандиозном, вроде: «Я тут подумываю сорвать дело, о котором моя лучшая подруга мечтала годами, а теперь пытаюсь даже не говорить ей об этом и...»

Тут до моего слуха донеслось какое-то подозрительное шуршание и шарканье на том конце провода.

– Бридж... ты что, обуваешься?

– Я еду к тебе.

Я уже открыл было рот, чтобы выдать: «Но ты же беременна», однако вовремя задвинул это возражение подальше из соображений негуманности и потенциального мизогинизма.

– Серьезно?

– Да. Встретимся на мосту Миллениум.

– Категорически нет.

– Но это же наша фишка! Это наша традиция.

– Мы сделали так ровно один раз. Сто лет назад.

В трубке на миг повисло озадаченное молчание.

– Да не может быть.

– Это было еще до пандемии. То есть буквально сто лет назад.

– Блядь. – Бридж прозвучала искренне удрученно. – О боже мой, Люк, мы старые. Мы потеряли молодость из-за вируса.

– Мне кажется, мы потеряли молодость просто потому, что перестали быть молодыми.

На какую-то микроскопическую долю секунды мне показалось, будто я умудрился изречь нечто, не являющееся чудовищно контрпродуктивным.

– Тем более мы обязаны это сделать! – воодушевилась Бридж. – Мы должны сделать это ради тех, какими мы были раньше.

– Тот человек, каким я был раньше, являлся редкостным мудаком.

– И я обожала этого мудака. Хочу снова с ним увидеться.

– А давай, – отчаянно зачастил я, – я приведу к тебе этого мудака сразу после того, как ты родишь ребенка?

– Это будет совсем не то.

– То же самое. Мудаки вообще мало меняются. В этом вся их суть, фигурально и буквально.

– Я вызываю такси.

– Не вздумай вызывать такси. Пожалуйста, не надо.

– Я уже вызвала.

Было совершенно очевидно, что добром это не кончится. И столь же очевидно, что виноват во всем буду исключительно я.

– Но у тебя же отошли воды!

– И если я начну рожать прямо на мосту, ты сможешь с ветерком довезти меня через весь город в больницу в лучших традициях безумных погонь.

– Скажи мне, что этого не случится.

– Конечно, не случится.

– Отлично, теперь после твоих слов я просто на сто процентов уверен, что именно так все и будет.

– В таком случае, – победоносно отчеканила Бридж, – тебе лучше поторопиться, иначе я буду рожать в полном одиночестве посреди моста в 3:02 ночи.

– Послушай, – взмолился я. – Я знаю, что ты независимая женщина и сама принимаешь решения, но конкретно это решение выглядит как хреновое. Прямо очень, очень хреновое.

– Перебьешься, Люк. Ты мне должен.

– В смысле должен?

– Во-первых, ты умудрился самостоятельно встречаться с Оливером, несмотря на все мои титанические попытки вас свести. Во-вторых, ты продинамил собственную свадьбу, которой я так ждала. В-третьих, вы заключили гражданское партнерство чисто, цитирую, «из юридических соображений» и даже не позвали меня свидетелем. В-четвертых, ты прямо сейчас ставишь под удар следующий пункт моего плана «Вечное счастье Люка и Оливера».

– Погоди, – опешил я. – Чего? Что еще за план?

– Такси приехало. Чмоки!

Только когда я сам уже минут двадцать сидел в машине и понимал, что трястись мне предстоит еще как минимум столько же, до меня наконец дошло: моя эпоха «прыгай в такси при любом удобном случае, как Кэрри Брэдшоу» безвозвратно сменилась эпохой «живи на окраине и обзаводись лужайкой». И если уж на то пошло, сам факт того, что Кэрри Брэдшоу до сих пор оставалась моим личным эталоном юности, свободы и бурной