Идеальный отец - Alexis Hall

Вот только секунду спустя Дженнифер снова нахмурилась. На лице появилось одно из тех сложных, трудноуловимых выражений, по которым невозможно понять, что именно человека не устраивает, да и он сам, похоже, еще не до конца в этом разобрался.

– Извините. Я, наверное, выгляжу ужасно желчной и обиженной на весь мир.

– Мы все обижены на Софи, – отозвался Оливер, хотя сам он определенно не был, поскольку в его теле вообще отсутствовали обидчивые органы. – Она ведь, в конце концов, совершенно ужасный человек, которого мы, тем не менее, нежно любим.

– И кроме того, – Питер мягко ткнулся плечом в плечо Дженнифер, – мы всегда можем провести наши преклонные годы, играя в ролевые игры живого действия с Брайаном и Амандой.

– Вы собираетесь делать с ними… что? – переспросил я. – Я без осуждения, но это что, одна из тех гетеросексуальных фишек вроде свинга? Или свинг-данса?

– Я сама так и не разобралась, – призналась Дженнифер. – По-моему, это просто кемпинг в карнавальных костюмах.

– Ну, если бы мы поехали с ними на эти выходные, – заметил Питер, явно радуясь, что они этого не сделали, – мы бы как раз узнали.

Дженнифер снова криво усмехнулась:

– Возможно, однажды нам придется. Я начинаю понимать: все те разы, когда Брайан и Аманда говорили, что ненавидят детей, они говорили это абсолютно искренне. Так что, если мы вообще хотим когда-нибудь их видеть, нам, похоже, придется делать это на строго свободной от детей территории.

– Брайан и Аманда никогда не звали нас на свои ролевые игры, – с легкой обидой протянул Оливер.

– Оливер, – напомнил я, – они ведь знакомы со мной. Ты бы сам позвал меня на ролевуху? Я до сих пор не вдупляю, что это такое, но уверен, что был бы там худшим игроком в истории.

Оливер упрямо состроил недовольную мину:

– Все равно чисто из вежливости могли бы и позвать.

– Я подозреваю, – в глазах Дженнифер заплясали искры откровенного злорадства, – что главная причина, по которой вас не позвали в этот волшебный поход, заключается в том, что Брайан и Аманда просто не уверены, на чьей вы стороне.

– В смысле? – удивился я. – Ну там, орки против эльфов или типа того?

– В смысле дети против бездетности.

Я напомнил себе, что Дженнифер сейчас переживает тяжелые времена, а еще что они с Оливером знакомы целую вечность, так что право на шпильки в наш адрес она заслужила уже многократно. С другой стороны: красная кнопка, паника, какого хрена, я вообще не готов думать об этом прямо сейчас.

– Э-э... – выдавил я.

Оливер, разумеется, справился с ситуацией с полнейшим апломбом. С монументальным апломбом. Апломбище был такого размера, что выглядел даже слегка непрактично.

– Как и в случае со многими, многими другими выборами в этой жизни, – включил он своего внутреннего адвоката, – мне кажется довольно важным вообще не рассматривать детей в контексте противоборствующих сторон.

– Это означает «в пользу детей», – расшифровал Питер.

– Э-э... – повторил я. – Э-э-э...

К счастью, запасы апломба у Оливера были неисчерпаемы.

– Полагаю, ты обнаружишь, что, как и в случае со многими, многими другими выборами в этой жизни, я имею в виду ровно то, что сказал.

– Простите. – Плечи Дженнифер поникли. – Мы не должны срываться на вас. Я знаю, твои глубокоуважаемые моральные принципы не позволяют тебе шушукаться за чужими спинами, но это так в стиле Брайана и Аманды.

Момент для того, чтобы почувствовать легкое тщеславие от факта, что наедине со мной Оливер иногда все же наступал на горло своим принципам ради сочной сплетни, был глубоко неподходящим. Но я все равно им упивался.

Питер вздохнул:

– Они словно специально болели за то, чтобы у нас начались проблемы, лишь бы мы оказались в их команде. И вот теперь проблему у нас есть, нам паршиво, а они взяли и набросились.

– Мне кажется, – Оливер сменил тон адвоката на голос очень хорошего друга, – они просто пытаются поддержать вас доступным им способом.

– Ну, их способ полный отстой, – отрезала Дженнифер с детской непосредственностью, которую я глубоко зауважал. – Я знаю, они в основном пытаются донести мысль: «Ты не обязана этого хотеть», и в каком-то другом контексте для кого-то это могло бы прозвучать целиком терапевтично. Но фокус в том, что я хочу этого. И я не готова отказаться от своего желания. Просто прямо сейчас я... я не знаю.

– Дженни... – Питер обнял ее за плечи тем самым беспомощным жестом, который всегда делаешь, когда любимому человеку больно из-за того, что ты не в силах исправить. – Все это замыкается не только на тебе. Всегда есть другие варианты. И жизнь в палатке с Брайаном и Амандой в этом списке стоит на самом-самом последнем месте.

Поникли уже не только плечи Дженнифер вся ее фигура словно разом обмякла.

– Знаю, знаю. Есть суррогатное материнство, или усыновление, или... или киднеппинг.

– Мы вполне могли бы умыкнуть кого-нибудь из этих, – предложил Питер, едва заметно кивнув на стайку малолетних тусовщиков. – Никто и не хватится минимум до четырех часов, а к тому времени мы уже доберемся до шестой зоны метро, и нас фиг найдут.

Оливер иронично вскинул бровь, и на сей раз я ничуть не ревновал, что этот жест предназначался кому-то другому.

– Это правда. Друзья Бена и Софи не покидают Кенсингтон, если есть хоть малейшая возможность этого избежать.

– А мы теперь даже не возле Waitrose¹ живем, – добавила Дженнифер. – Им будет крышка.

Потирая руки с пугающим энтузиазмом, Питер принялся оценивающе разглядывать детей. Что, спешу уточнить, было не более чем шуткой, а не поводом звонить в полицию.

– Так, ладно. Кого берем?

– Только не Малыша Джея, – вставил Джеймс Ройс-Ройс. – Я потом до конца дней воплей не оберусь.

– И близнецов я не рекомендую. – Ого, Оливер включился в игру. Было очень мало вещей, на которые он бы не пошел ради утешения друзей. – Они заставили меня всерьез усомниться в правильности концепции онтологического зла.

– Как насчет вон того? – Питер указал локтем. – Он последние три минуты упорно пытается запихать себе в нос оливку. Не думаю, что родители будут