Любовь 50+ - Анна Корнова

– Ой, извини, я запуталась. То мы на одиннадцать договаривались, то на двенадцать, то на полдвенадцатого.

– На полдвенадцатого предложила ты.

– Да мы с тобой вчера на ходу поговорили, после спектакля вообще ни до чего было, а в двенадцатом часу я тебе звонить не стала. Ты чего такая невесёлая? Перед судом мандражируешь?

– Есть такое дело. Ещё Сашка вчера поделилась, что с Денисом снова общаться стала.

– Это который её бросил и к другой свалил.

– Тот самый. Как Александра не понимает, что недостойно общаться с предателем!

– И в кого это она? – задумчиво протянула Мила. – Кто это недавно с предателем мирился?

– Во-первых, не мирилась, а устанавливала дипломатические отношения, а во-вторых, я с этим предателем всю жизнь провела, а теперь на шестом десятке должна начинать жизнь с нуля.

– Ну, ладно, хватит ворчать, я сказала, не подумав. А насчёт возраста – это просто цифра. Пожалуйста, помни это.

– Это у тебя из какой-то роли?

– Это из жизни. А художник тебе звонил? Договорились, где он нас ждать будет? – сменила тему Мила.

– Вчера весь день сначала названивал, отвлекал от работы, потом сообщения писал. Рядом с полотнами своими обещал бродить, сказал, что там ещё банкетка должна напротив его картин стоять.

– Там этот банкеток как блох на Бобике. А ты фамилию его выяснила?

– Нет, не подумала.

– И как тогда мы его картины узнаем?

Но узнали сразу. Недалеко от входа люди стояли перед полотном «Волшебница Зима». Это был портрет Любы. За её спиной искрился, сверкал снегом зимний день, а она смотрела прямо на зрителей, спокойно, почти равнодушно. Но несмотря на ледяной взгляд, её лицо, совершенное, утончённо красивое, притягивало к себе. Хотелось замереть и любоваться гордым поворотом головы, изысканностью нежных губ, серыми глазами в обрамлении густых ресниц. Снежинки таяли на высоких скулах, пряди светлых волос падали на высокий лоб изящной волной. Настоящая Снежная королева, недостижимая и легко разбивающая мужские сердца.

– Ой, Любка, до чего же ты красивая! – прошептала Мила, указывая на картину.

К подругам подошёл художник Бронислав Соболев. Именно так: Бронислав Соболев – Славой его было даже неловко называть. С гордо поднятой головой, высокомерно осматривающей посетителей, он разительно отличался от спортивного мужика с этюдником из Луконино. Бронислав поздоровался и торжествующе посмотрел на картину «Волшебница Зима», всем видам показывая, что ждёт восхищенных отзывов. Мила принялась восторженно хвалить выставленные полотна. Слава, вежливо улыбаясь, высказал сожаление, что подруги не присутствовали на открытии выставки. На секунду он встретился глазами с Любой, и ей стало понятно, что Слава смотрит на неё без всякого мужского интереса. Он художник, творец, а она, усталая, занятая решением своих проблем немолодая женщина.

– А можно мне купить эту картину? – Люба почему-то не сказала «мой портрет».

– Она уже куплена. Но я сделаю тебе авторскую копию. Позвони, договоримся.

– Хорошо. Спасибо!

Подруги спустились в буфет, взяли кофе с пирожными и, разумеется, принялись обсуждать встречу со Славой.

– Он в августе совершенно другой был, и в сентябре, когда тебя искал. А сейчас важный такой, «Позвони, договоримся». Только не добавил, что договоримся о цене, – задумчиво протянула Мила.

– Думаю, это имелось в виду, – пожала плечами Люба.

– Мне так неприятно было. Такой, молодой, одухотворённый, смотрел на нас, будто мы ему чем-то обязаны.

– А мне, наоборот, легко стало. Теперь всё на своих местах.

– В Луконино у тебя эмоции были, а сейчас, Люб, ты прости, но ты как неживая.

– Я тогда в стрессе была, а сейчас отходняк пошёл, и я поняла, насколько устала. Мне ещё суд в среду пережить, тогда начну себя по кусочкам собирать.

Звякнул телефон, и Александра почти прокричала:

– Мама, ты не поверишь, в Доме художника твой портрет висит. Не похожее на твоё, а точно твоё лицо. Называется «Зима», но это точно ты. Я думаю, это тебя твой знакомый Шишкин-Репин нарисовал. Тебе обязательно надо сюда приехать.

– А ты сейчас в Доме художника?

– Да, Артём работает, а я с Викой погулять пошла.

Люба хотела сказать, что она рядом и картину «Волшебница Зима» уже видела, но Саша неожиданно прервала разговор:

– Ну, всё, пока. Я тебе вечером позвоню.

В трубке раздались короткие гудки. Люба удивлённо пожала плечами:

– Мил, представляешь, Сашка где-то здесь. Никогда за ней интереса к живописи не замечала. Может, мы не знаем, а это модный вернисаж, иначе их с Викой сюда бы не занесло.

– Так, вон она, – Мила кивнула на вход.

Люба сидела спиной к дверям, она обернулась и замерла. В буфет зашла Александра, но рядом с ней была не подруга, а Денис. Саша, улыбаясь, разговаривала со спутником, придерживающим её за талию. Люба встала, едва не уронив свою чашечку с кофе, и направилась к дочери.

– Ой, мама, ты тоже здесь! – Саша попыталась изобразить радость, но было заметно, что она смущена. – Видела себя на картине?

– Видела. А где Вика, с которой ты сюда пришла?

– Любовь Александровна, – вступил в разговор Денис, – не надо так строго смотреть. Мы с Сашей остались друзьями, поэтому продолжаем общаться.

– Саша, кто раз смог предать, сможет снова.

Денис что-то хотел сказать, но Любовь Александровна развернулась и ушла.

Вернувшись за столик, Люба раздраженно заговорила:

– Ну, какая дура! Он не просто от неё ушёл, а бросил, объявил, что их отношения были досадной ошибкой. Рыдала, страдала, замуж зачем-то вышла, а теперь опять с этим кобелём трётся.

– Замуж зачем-то вышла, – усмехнувшись, повторила Мила. – Ты забыла, что после расставания у пар начинаются соревнования «кто кого счастливее».

– А как она Артёму будет в глаза смотреть? – Люба нервно скомкала салфетку. – Это отцовская распутная кровь в ней играет.

– Люба, успокаивайся. Что происходит, то происходит, и от тебя не зависит. Тебе своих проблем мало? С судом разберись. А Саша уже взрослая девочка и сама решает, как ей поступать.

– Я понимаю, что случайно совпало, но в один день сначала Денис Сашке объявил, что она ему не нужна, он настоящую любовь встретил, а вечером Михаил объявил: с молодой у него впереди целая