Любовь 50+ - Анна Корнова

– Вот, любишь ты всё усложнять. Если бы Васька обиделся, он не стал бы скрывать. И что особенного? Нормальная баба понравилась нормальному мужику. Никто никому ничем не обязан, можно просто пообщаться.

– Валера, а ты со мной на выставку сходить не хочешь?

– Филимонова, ты меня клеишь таким странным образом? За столько лет знакомства могла бы заметить, что я не склонен ходить с дамами по вернисажам.

– Ну, тебя! Мы с подругой в субботу в Дом художника пойдём, вот подумала: вдруг составишь нам компанию.

– Это с подругой-актрисой? Я уже на эту тему высказывался. И ещё раз напоминаю: в субботу, в шестнадцать часов ты приходишь меня поздравлять, – строго произнёс Костюк.

– А твоя дама сердца на Дне рождения будет?

– Это сугубо мужское мероприятие. Ты одна допущена.

– А можно мы тебя вдвоём придём поздравить? Мы с подругой украсим твой суровый мужской праздник.

– Я пошёл. Мне снимки надо описывать.

Не успела Люба пройти и двух шагов, как ей позвонила Колесова:

– Любочка, прости. Понимаю, что подвожу, что ты на меня рассчитываешь. Но я не уволилась. У тебя условия лучше, с тобой работать – удовольствие, но я ведь двадцать пять лет здесь работаю. Родные стены – как из них уходить! В общем, извини меня, но я заявление своё сегодня забрала.

– А в платную клинику не хотите перейти? Очень хорошая. Работать будете без аврала и с достойным отношением к своему труду.

– Люба, ты вспомни, сколько мне лет. Поздно уже к таким вещам привыкать.

– Тамара Ивановна, Вы молодая и энергичная.

– Люба, ты когда к нам из интернатуры пришла, я уже сына женила. Сколько лет назад это было? Теперь уже ты дочь замуж выдала. Забыла спросить: как свадьба-то прошла?

– Спасибо! Хорошо.

– Вот и отлично.

Убрав телефон в карман, Люба облегчённо вздохнула: камень с души упал. Сегодня вечером она расскажет Мирону, как благополучно разрешился неприятный рабочий вопрос.

Но вечером Мирон не позвонил, а когда Люба набрала его номер, то не ответил. Это было странно.

Люба положила трубку и печально вздохнула. Мирон не ответил на её звонок – ну, что поделать: мало ли какие у человека дела. Ничего особенно не произошло, но почему-то стало грустно. Люба привыкла к вечерним разговорам с Мироном, и их отсутствие нарушало привычный вечерний порядок. Хотелось именно с Мироном обсудить свой позор на свадьбе, куда муж привёл любовницу – только Мирон мог объяснить так, чтобы Люба поверила: супруг унизил себя, а не её. Ещё хотелось поделиться событиями прошедшего дня: как удачно разрешилась созданная главврачом неприятная ситуация с Колесовой. И впечатления от ставленницы главврача хотелось разобрать. Зачем Мирону её рабочие проблемы Люба не знала, но, что он внимательно выслушает и расспросит о деталях, была уверена. Да какая разница, от скуки или одиночества беседует с ней Мирон, ведь она и сама не могла сформулировать причину интереса к общению с ним.

Люба легла на широкую кровать в гостевой, которую она теперь считала своей комнатой, и, уставясь в потолок, представила возможный разговор с Мироном. «Вы представляете, – обращалась она к воображаемому собеседнику, – я заранее была настроена против новой сотрудницы. Понятно, что ожидается в таких случаях: блатная, наглая, ничего не знает, а самомнение зашкаливающее. Но оказалось, что я ошиблась. Во всяком случае, осталось приятное впечатление». Люба вспомнила, как после обеда к ней в кабинет постучала веснушчатая рыжеволосая девушка, почти девочка:

– Здравствуйте! Я Катя Мирошко.

– Здравствуйте, – Любовь Александровна с недоумением посмотрела на посетительницу: вероятно, чья-то родственница, пришла поговорить с заведующей отделением. Сейчас будет жаловаться или просить.

– Мне Анатолий Михайлович сказал, чтобы я к Вам пришла. Я у Вас буду работать.

– Заходите, Катя Мирошко, – Люба начальственно кивнула девушке. Вот, значит, кого определил к ней в отделение Борисов. Ожидала увидеть кого-нибудь более соответствующего статусу «блатная от Борисова», а не этого ребёнка. – Ординатуру давно закончили?

– В этом году, – девушка смутилась.

– А меня главврач заверил, что даст нашему отделению опытного специалиста.

– У меня красный диплом, – еле слышно произнесла девушка.

Любе стало понятно, что новая сотрудница не дочь и не любовница кого-то из нужных главврачу людей; скорее всего, Борисова попросил медик-чиновник за дальнюю родственницу. Так и оказалось, только не родственник, а сосед по даче, заместитель начальника отдела департамента, порекомендовал недавнюю выпускницу в многопрофильную больницу.

– А почему терапия? – Любовь Александровна с интересом смотрела на рыжеволосую девушку. – Сейчас в моде другие направления, да и материально они повыгоднее.

– Мне терапия интересна. Я считаю, что терапия самая логичная и систематизированная область медицины.

Люба мысленно улыбнулась: она, будучи студенткой, так же рассуждала, когда выбирала специализацию, но тогда ещё было не принято оценивать результаты работы врача не улучшением состояния пациента, а возможностью хорошего заработка. Сегодня о терапии редко мечтают. Мог бы дачный сосед помочь, например, в дерматовенерологию-косметологию определиться.

Люба слушала признание новой сотрудницы в любви к терапии, рассматривала задорные веснушки на симпатичном лице девушки и неожиданно услышала:

– А ещё мне Анатолий Михайлович сказал, что это место счастливое. Все, кто на этой должности работал, замуж за миллионеров выходят.

Люба изумлённо посмотрела на Катю Мирошко: работавшая до Махотиной на этой ставке врач вышла замуж и уехала в Сочи к мужу, но тот был далеко не миллионер. Про беременность Махотиной знали все, но откуда эта сплетня про богатого мужа? И известно ли в больнице, что этот миллионер муж Филимоновой?

– Главврач пошутил, – мягко улыбнулась Люба. – А Вы хотите замуж за миллионера?

– Это я так, к слову. Я пока замуж не собираюсь, – девушка виновато улыбнулась и тихо добавила: – меня жених бросил.

– Давно? – автоматически поинтересовалась Люба. История замужества Кати Мирошко ей была неинтересна, да и не уважала Любовь Александровна откровения посторонних людей.

– Вчера. Его бывшая девушка замуж вышла, и он понял, что только её любит и должен вернуть, а меня никогда не любил.

– И долго Вы встречались?

– Нет. Мы летом познакомились. Но всё было серьёзно, – губы девушки задрожали. – Мне так казалось.

– А Вы