Безнадежный - Элси Сильвер

— Я думаю, нам нужно выходить. Чаще показываться вместе. Мы как бы прячемся в баре и у себя дома.

Наш дом пугает меня.

— Этого недостаточно. Нам нужно его продать.

— Но ты выиграешь пари, если я не найду работу.

— Какое пари?

Я закатываю глаза.

— То, где ты поспорил со мной, что связь с тобой не поможет мне получить новую работу. Ты тогда понял, что я безнадежна. Похоже, ты был прав.

— Я этого не помню.

Его намеренное невежество раздражает меня, и мои руки шуршат по воде, нагоняя на него волну.

— Пари? Сделка? Фальшивая помолвка? То, что у нас не будет секса? Я отвезу тебя в больницу, если ты продолжишь плавать там, притворяясь, что не помнишь.

— Я помню это по-другому. Помню, я думал, что тебе не нужно мое имя или моя связь, чтобы получить работу, потому что ты была умна, способна и квалифицирована сама по себе. Помню, я думал, что люди не будут так тщательно использовать твою фамилию против тебя. Теперь я знаю, что этот город — безнадежное дело, и ты слишком хороша для этого.

Моя грудь сжимается, и покалывание проникает под мои веки. Никто никогда не говорил мне ничего подобного.

Никогда.

Я прочищаю горло.

— Ладно, ну, как бы то ни было, ты все равно должен хотеть выиграть пари.

Он небрежно отмахивается от меня, хотя слова, которые он говорит дальше, кажутся далеко не небрежными.

— Я никогда в жизни так сильно не хотел проиграть пари. Это вообще пари, Бейли? Каковы были условия? Что я получу, если выиграю?

Я моргаю, пытаясь вспомнить. Неужели для него это было ничего?

Этого не может быть.

— Ну, ты же говорил, что хочешь, чтобы твоя семья от тебя отстала.

Он криво смеется, отводя взгляд, пока его большая сильная рука расчесывает мокрые волосы.

— Они снова окажутся в моем дерьме, как только ты расстанешься со мной. Возможно, даже хуже.

Меня охватывает паника, и там, где я была на грани холода, мне внезапно становится очень, очень жарко.

— Так это просто... жалкое соглашение?

— Нет, Бейли. Это не так. — Его голос изменился с холодного и собранного на грубый гравий с ноткой стали.

— Тогда что же? Ты играешь в героя с моей жизнью?

— Я здесь, потому что хочу быть.

Моя голова качается.

— Для тебя в этом даже нет секса. Ты ясно дал понять, что не хочешь больше этого, так что...

Он обрывает меня.

— Я хотел большего.

Мое сердце переходит от громкого стука, заглушающего все остальные звуки, к тихому и безмолвному.

— Что?

— Тебе не следует терять девственность во время спора. Я не хочу этого для тебя.

— Я думала, это не спор.

Его челюсть работает.

— Это возвышенный спор.

— Если бы ты не знал, что я девственница, ты бы меня трахнул?

Он ерзает, потирая рукой бороду и стонет.

— Иисус, Бейли.

— Ты бы сделал?

Он смотрит в сторону, вниз по реке, прежде чем снова повернуться ко мне. Медленно. В том, как он себя ведет, в том, как он двигается, внезапно появляется хищный оттенок.

— Тщательно.

Может, мне следует быть польщенным, но это не так. Я раздражена.

С недоверчивой усмешкой я двигаюсь к берегу, пытаясь скрыть свою обиду на то, что мужчина, которого я едва знаю, говорит мне, что мне следует и не следует делать со своим телом.

— Ну, я порвала девственную плеву игрушкой некоторое время назад. Так что я не уверена, что для тебя так свято. Это моя девственность. Теперь можешь смело снимать этот мой ориентир со своего пьедестала в любое время.

Я наклоняюсь, хватаю свою одежду, едва успевая завернуться в полотенце, прежде чем снова надеть сандалии.

— Бейли...

Я не хочу слышать о нем сейчас. Я хочу, чтобы ему было так же некомфортно, как и мне, поэтому, полагаю, я бросаю в ответ:

— Кроме того, если бы ты не был так лишен креативности, ты бы знал, что мы можем делать многое, что не относится к сексу.

Затем я оставляю его там, даже не оглядываясь.

Бо: Ты дома?

Бейли: Да.

Бо: Что ты делаешь?

Бейли: Окантовка.

Бейли: FML. Я *РЕДАКТИРУЮ*.

Бейли: Мое резюме. Полирую его. Изменяю несколько вещей.

Бо: Мы действительно просто пропустим часть с окантовкой?

Бейли: Да. Это была автозамена.

Бо: Но почему твой телефон предполагает, что ты имеешь в виду окантовку?

Бейли: Думаю, мой телефон тебя знает.

— Что это? — Бейли указывает на блестящий черный и хромированный Harley, на котором я только что приехал.

Я купил его, чтобы чем-то заняться, а не держать свой член, думая о тебе.

Но я этого не говорю. Вместо этого я говорю: «Мой новый мотоцикл», как неандерталец, которым я являюсь рядом с ней.

— Но почему? — Она снимает солнцезащитные очки с глаз, надевает их на голову. Я знаю, как она выглядит, но я изучаю ее движения. Она накрасила ногти в красивый персиковый цвет, который выделяется на фоне загорелой кожи. Ее губы блестят от блеска, а капелька пота стекает по ее груди, прямо между грудями. Те, что приподняты в кремово-оранжевом треугольнике бикини.

Я предполагаю, что на ней такие же нижние части, но я отказываюсь опускать глаза так далеко вниз.

Сегодня я контролирую ситуацию. Я не буду пялиться на двадцатидвухлетнюю девушку, которая возле шезлонга загорает на моей задней террасе.

— Потому что я так хотел.

— Это то, чего ты всегда хотел?

Моя голова дергается, когда я снимаю шлем.

— Нет. Так должно быть?

Ее взгляд пронизывает меня с самого низа и затем снова поднимает.

Она откровенна. И это заставляет меня задуматься, почему я продолжаю думать о Бейли как о невинной или относиться к ней так, будто она стеклянная.

Девушка прямо сказала мне, что мы можем заниматься вещами, которые не являются сексом, как будто я не знал, что это возможно.

Но я всегда знал, что это так. И я всегда знал, что этого будет недостаточно.

Она плотно скрещивает ноги и отводит взгляд.

— Просто кажется небезопасным.

Я делаю пару шагов к своей задней террасе, хотя и боюсь подходить к ней так близко.

Близость к Бейли оказывает опьяняющее действие.

— Мы все можем умереть завтра, Бейли. Нужно делать то, что делает нас счастливыми сегодня.

Теперь ее взгляд снова обращен на меня, и ее бровь приподнимается. Она молча трет мое лицо тем, о чем мы говорили вчера вечером.

Ты