Безнадежный - Элси Сильвер

— Извини, в этом году в моей карточке бинго нет совета мистера Дженсена.

Она не реагирует; она просто продолжает плыть, глядя на бархатную ночь.

— Ты хороший парень, Бо. Но ты немного оторван от реальности.

— Приходи еще?

— Знаешь, сколько людей там делают работу, которая им не нравится? Или им скучно в своей профессии? Они встают и идут делать работу, которую ненавидят всеми фибрами своего существа, потому что им нужна эта зарплата, чтобы жить. У них нет поддерживающей семьи и красивого дома, на которые можно было бы опереться.

Такова реальная жизнь. Быть паршивым работником и ненадежным на работе, которую ты, как ты сказал, ты будешь делать, потому что она тебе скучна… — Она встает, откидывает волосы с лица. — Это привилегия. Признай это.

Мои коренные зубы сжимаются, когда я глотаю. Несмотря на все мои внутренние монологи о том, что мне нравится, как Бейли относится ко мне не так, как ко всем остальным, это кажется жестким.

Потому что она права.

— Может быть, ты просыпаешься в это время каждую ночь, потому что знаешь, что тебе нужно составить план. Если это приносило тебе утешение раньше, зачем останавливаться? Если ты ненавидишь работать на ранчо, не работай. Но имей смелость рассказать людям, которые тебя поддерживали. А потом сделай что-нибудь, а не барахтайся в страданиях.

Сухой, недоверчивый смешок вырывается из моей груди.

— У тебя действительно нет фильтра, да?

— У тебя слишком большой член, чтобы так плохо себя чувствовать. Буквально, все на кончиках твоих пальцев. Попробуй немного поблагодарить, Бо. Это изменит твой взгляд на вещи. Плюс, кто-то должен дать тебе дозу реальности. Может быть, это твоя невеста.

Настала моя очередь снова нырнуть в воду и плыть, глядя на ночное небо. Меня накрывает сильная волна дежавю. Плыть здесь, будучи мальчиком. Я всегда любил реку. Звук, запах, ощущение невесомости в воде. Я не уверен, когда я перестал заходить и решил просто смотреть на нее.

— Ладно, невеста, что, по-твоему, мне следует делать? Ты — лучший пример человека, который берет на себя ответственность за свою жизнь.

Бейли подходит близко, прежде чем перевернуться на спину и поплыть рядом со мной.

Ее пальцы касаются моих, посылая импульс осознания через мои конечности.

Мы вдвоем, в воде, раздетые во многих отношениях, чем один.

Одна из моих самых больших проблем — это переход от ощущения себя таким нужным, таким важным, таким неотъемлемым для миссии к... нет.

Но с Бейли я чувствую, что она нуждается во мне, и я нуждаюсь в ней.

— Я не знаю, Бо. Я не могу принять это решение за тебя. Но я могу побыть с тобой, пока ты разбираешься.

— Я бы хотел этого.

Бейли: Увидимся в два, солдат.

Бо: Увидимся в два, сахарные сиськи.

Мои костяшки пальцев стучат в дверь.

— Еще одна ночь, еще одно плавание. Пошли, солдат!

Это наша новая норма. Каждую ночь я ставлю будильник на 2:00 ночи и прихожу его будить. И каждый раз, когда Бо рывком открывает дверь, мое дыхание с визгом останавливается в моих легких.

Как сейчас.

Большой, золотистый, дурманящий. Я не хочу ничего, кроме как затолкать его обратно в его комнату и заползти на него сверху, как мы делали неделю назад. Я хочу, чтобы его большая, теплая ладонь скользнула по моей спине и схватила мою задницу, но, кажется, мы в основном прошли это.

А может, только Бо. Я? Я все еще одержима.

Я пытаюсь скрыть то, как я пожираю все восемь его пресса, огрызаясь:

— Ты же знаешь, что можешь сам поставить будильник, да?

Он следует за мной, и я слышу улыбку в его голосе, когда он говорит:

— Но я предпочитаю, чтобы меня будила ты.

Я закатываю глаза от разочарования. Я стараюсь быть любезной с Бо, его доверенным лицом, его поддержкой, и, честно говоря, мне кажется, что я действительно его невеста во всех случаях, кроме секса.

Чем дальше мы отходим от той ночи, когда он не говорит об этом, не касается меня, не флиртует со мной, тем больше мне кажется, что этого никогда не было.

Мы плаваем, а иногда много разговариваем.

Сегодня вечером мы этого не делаем. Не знаю, потому ли, что мы оба очень устали, или что-то изменилось между нами.

— Ты сегодня тихая, — говорит он, когда мы голыми скользим в воду.

Думаю, к настоящему моменту мы могли бы начать носить купальники, но мы этого не делаем. Я даже не чувствую, что веду себя как мудак, когда смотрю на его тело.

На самом деле, я смотрю дольше. Он тоже. Ни один из нас, кажется, не испытывает неловкости от этого взгляда. Не знаю, нравится ли ему то, что он видит, или ему все равно, что он видит.

И я слишком труслив, чтобы спросить.

— Ты тоже, — отвечаю я, отталкиваясь от самой глубокой точки реки, где я не могу коснуться. Здесь я заставляю свои ноги работать и работать, так что когда я вернусь домой, я достаточно устала, чтобы вывалиться обратно.

— Думал, — отвечает Бо.

— Думать утомительно. — Я тихонько хихикаю, чувствуя, как приливает и тянет вода, когда он приближается ко мне.

Совсем близко.

Так близко, что наши колени соприкасаются.

— Так и есть. Я недавно к этому вернулся. После наших заплывов. Я представляю все, что я могу сделать и как я с этим справлюсь. Как я расскажу своей семье.

Я смотрю на него, медленно кивая. Он был более надежным на ранчо, помогая Кейду и его отцу. Думаю, эта частичка нефильтрованной жесткой любви пошла ему на пользу.

— Часть того, что меня будит, — это ощущение, что мои ноги горят. Я обжег их, когда шел через огонь, чтобы вернуться через тоннели. Они были настолько изуродованы, настолько заражены, что я был уверен, что инфекция убьет меня. Я, возможно, спас Мику, но в последующие дни, когда мы прятались в той пещере? Он заботился обо мне.

— Ты когда-нибудь разговаривал с ним?

Бо кивает.

— Да, мы иногда переписываемся по электронной почте. Думаю, мне бы хотелось навестить его как-нибудь.

— Тебе стоит, — соглашаюсь я.

Между нами тишина тихой ночи.

— Как идут поиски работы? — Его немигающий взгляд не отрывается от моего.

Я не настолько глупа, чтобы думать, что он не знает, как идут дела. Я бы сказала ему, если бы что-то из этого вышло, и то, что я никогда не поднимаю эту тему, — это верный знак.