Безнадежный - Элси Сильвер

2:02.

Я стучу в его дверь твердо, но размеренно, желая разбудить его, избегая при этом чувства срочности, которое может его напугать. Бо не нужно лишнее волнение — он и так делает это сам.

Сегодня, когда он ухаживал за моим пальцем, а затем сидел, пока я заканчивала смену, мне пришло в голову, что он стал чрезмерно зациклен на том, чтобы заботиться обо мне.

Но кто заботится о нем?

Я слышу шорох и снова стучу.

2:03.

— Бо, вставай. — Я говорю легко и непринужденно.

— Бейли? — Он встает и мчится к двери, как пуля, распахивая ее. Мой рот пересыхает, когда он возвышается надо мной, одетый только в боксеры.

Я тайно надеялась, что он снова будет голым. Никто никогда не выглядел так хорошо голым, как Бо Итон.

— Что случилось? — Его рука ложится мне на плечо, притягивая меня ближе, когда он высовывается из двери и проверяет оба направления коридора, оценивая на предмет опасности.

Я кладу ладонь ему на грудь и успокаивающе похлопываю.

— Ничего. Пойдем.

Он опускает подбородок, оглядывая меня.

— Куда?

— Плыть.

Его лицо морщится в замешательстве, рука все еще прижигает меня там, где его пальцы скручиваются на моей спине.

— Который час?

Я смотрю на часы. Снова.

— Сейчас 2:04.

— Зачем мне сейчас идти плавать?

Я наклоняю голову, размышляя, что сказать ему дальше.

— Потому что это кажется гораздо веселее, чем попасть в 2:11 и кричать в твоей постели. Для нас обоих.

Его рука падает с моего плеча, и его глаза обводят мои черты в темном коридоре. Его взгляд стальной и по цвету, и по интенсивности, больше, чем я могу выдержать.

Я поворачиваюсь и машу рукой через плечо.

— Пойдем, солдат. Я даже не собираюсь надевать купальник.

Я иду за Бейли к берегу реки, не зная, что ей сказать. И не достаточно силен, чтобы сказать нет.

Я даже не достаточно силен, чтобы отвести взгляд, когда она небрежно раздевается.

Вместо этого я любуюсь плавными изгибами ее голой кожи, подчеркнутой мягким свечением луны.

Она не удостаивает меня взглядом, когда скользит в черную воду.

Нежный звук ее журчания и бурления создает ощущение уединения. Кажется странным думать, что мы только что случайно встретились в этом самом месте не так давно. Что она плавает голой перед моим домом уже неизвестно сколько лет.

— Ты зайдешь? — кричит она, когда погружается достаточно, чтобы прикрыть только соски. Она как богиня с выпуклостями груди на виду, кончики ее длинных волос прилипают к ключицам.

Я понятия не имею, что делаю. Я чувствую себя не в своей тарелке. Не контролирую себя рядом с ней.

Поглощенный той ночью, чувством вины за то, что зашел слишком далеко, и знанием того, что это крутится у меня в голове двадцать четыре часа в сутки.

Я все еще просыпаюсь в 2:11, расстроенный. Только теперь, в 2:15, я сжимаю свою руку в кулак и мечтаю о том, чтобы вставить ее в нее.

Купание голышом с ней может быть плохой идеей, но я не могу переварить мысль сказать ей нет снова, поэтому я начинаю раздеваться. Я сбрасываю обувь и встаю лицом к лицу с ней, наполовину ожидая, что она отвернется и отшатнется от меня, обнажая себя.

Но она этого не делает.

Она с восторженным интересом наблюдает, как я спускаю боксеры с бедер и позволяю им упасть к моим ногам. Я бросаю их на бревно, где она сбросила свою пижаму, и направляюсь к воде.

Я смотрю на ее лицо, а ее глаза сосредоточены на моем члене.

— У тебя нормальный большой член? Или как... — Она теребит нижнюю губу, прежде чем снова поднять руки в двенадцатидюймовом размахе. — Большой большой?

— Бейли. — Я качаю головой, мой голос одновременно недоверчивый и грубый. — Ты не можешь просто так спрашивать людей о таких вещах.

Она сжимает губы и моргает, отводя взгляд от моего члена, прежде чем перевернуться на спину, чтобы поплавать.

— Почему бы и нет? Ты только что разделся передо мной. И мы помолвлены. И я практически сидел на нем той ночью. Мне это кажется разумным вопросом.

Я стону, скользя в воду.

— Поверь мне, Бейли. Если бы ты сидела на нем в ту ночь, ты бы все еще чувствовала его сегодня.

Она резко выпрямляется, когда я подхожу к ней, широко раскрыв глаза и танцуя от интереса.

— Это значит, что он большой, большой?

Глубокий смешок грохочет в моей груди. Возможность смеяться где угодно около 2:11 — это чертовски приятно.

— Да, Бейли. Он большой, большой.

Она шлепает по воде.

— Я знала это! Я пыталась сравнить это с порно. Знаешь? Но, как... на экране моего телефона, кажется, не так много весов, и в твоей комнате было темно, поэтому я не смог как следует рассмотреть...

— Бейли. — Я закрываю глаза, опускаюсь и набираю несколько пригоршней воды на лицо.

— Извини.

Но она не звучит извиняющейся. Я слышу улыбку в ее голосе. Вода шипит, когда она вращается на месте, как невинная, но грязная русалка, которую она изображает.

Это действительно самое очаровательное сочетание. Достаточно взрослая, чтобы не пугаться секса, но достаточно неопытная, чтобы быть откровенно любопытной.

Она будет моей смертью.

И моя сдержанность.

Мы плывем в тишине несколько минут. Я, пытающийся избавиться от мгновенного стояка, который она мне дала, и она... я не знаю, просто шевелится.

Это мирно.

— Я думаю, ты должен рассказать мне о 2:11, — вот как она нарушает покой.

Я знал, что это произойдет, когда она упомянула временную метку ранее. Она умная молодая женщина, проницательная, так что меня не должно удивлять, что она собрала все воедино.

В глубине души я, возможно, готов об этом поговорить. Здесь нет никакой кушетки психоаналитика. Она не держит блокнот и не оценивает меня, как будто я эксперимент.

Я один из тех счастливчиков, у кого есть широкий доступ к терапии, но один из тупых, которые не пойдут. Я знаю, что должен, но это наполняет меня страхом.

И с меня этого хватит на всю жизнь.

Проходит несколько минут, пока я обдумываю ее вопрос и прокручиваю в голове ту ночь.

Последующие дни.

— Было 2:11 ночи, когда я вышел из бункера с Микой, накинутым на мои плечи.

Свист прекращается, и она выпрямляется. Я предпочитаю смотреть на луну, а не на темные шары ее глаз.

— Я посмотрел на