Будь со мной до заката - Анастасия Сергеевна Кольцова

— Решай, решай, только не плачь, — Глеб стирает с моей щеки предательски катящуюся слезу. — Прости, если был слишком грубым, я правда хотел сделать всё правильно.

— Если хочешь сделать всё правильно, вытащи меня из чёрного списка, — я стираю слезу со второй щеки. — Знаешь, как мне было обидно, когда я пыталась тебе написать, и поняла, что не могу!

— Хорошо, прямо сейчас вытащу, — Глеб достаёт из кармана свой айфон, и выполняет мою просьбу. — Ну всё, теперь снова можешь мне слать мне сообщения.

— Хорошо, — я радостно улыбаюсь. — Значит, мы снова будем встречаться?

— Слушай, ну зачем тебе это? — вновь принимается за старое Глеб. — Я же не человек, а какая-то развалина — слабый, капризный, истеричный, постоянно с температурой…

— Слушай, ты всё равно не сможешь меня разубедить! Я хочу быть с тобой, и точка! — безапелляционно заявляю я. — Так что не выдумывай ничего, и давай начнём всё сначала!

— Хорошо, — после некоторых раздумий соглашается Глеб. — Но не прямо сейчас, а через три дня. Если за эти три дня ты не передумаешь — будет по-твоему.

— Я ни за что не передумаю! — с жаром заявляю я. — Вот увидишь — мы снова будем вместе, и всё у нас будет замечательно!

— Тебе лучше знать, — невесело усмехается Глеб, — ты же у нас по киношкам и сериалам с хорошим концом.

Глеб поднимает шторку, говорит водителю, чтобы тот вёз нас обратно, и машина разворачивается.

Минут десять, что мы едем к моему дому, мы с Глебом болтаем о чём угодно, кроме наших отношений. Иногда мне даже начинает казаться, что они мне приснились, эти отношения. И только когда мы с Глебом случайно касаемся друг друга, и по мне будто разряд тока пробегает, я понимаю, что то, что между нами было — было по-настоящему.

— До связи, Русалочка, — прощается со мной Глеб возле моего подъезда, мы по-дружески обнимаемся, и я иду домой.

Зайдя в квартиру, сразу же подбегаю к окну, и вижу стоящего в вечерней полутьме Глеба, который вглядывается в окна моего дома, пытаясь вычислить мои. Я машу ему, в надежде, что он меня увидит, и он машет мне в ответ — ура, он меня заметил!

Только когда машина Глеба отъезжает, я отхожу от окна, и вновь сажусь за уроки. Но доделать мне их сегодня не судьба — только я успеваю сесть за свой рабочий стол, как в дверь звонит вернувшаяся из кино Саша.

— Ну давай, рассказывай, как всё прошло, — я беру с кухни вазочку с конфетами, и мы с подругой усаживаемся на моей кровати, чтобы посекретничать.

— Было здорово! Фильм хоть и боевик, но прикольный, а после кино мы пошли попить кофе, и пару часов просто сидели болтали! — делится впечатлениями Саша. — Знаешь, может и зря я тогда Лёшке врезала, он вроде бы неплохой…

— А я тебе о чём говорила, — поддакиваю я подруге, разворачивая конфету. — Ты тогда явно переборщила!

— Слушай, может, и правда сходить к школьному психологу, как ты советовала? — после некоторого раздумья интересуется Саша. — Может, это пойдёт мне на пользу?

— Конечно сходи, — я откусываю конфету. — А я, если что, могу составить тебе компанию!

— Значит решено, завтра после уроков заглянем к психологу, — решительно заявляет Саша. — Надеюсь, она поможет сделать что-то с моим отношением к парням, потому что не все же они уроды!

Ещё немного поболтав, мы с подругой прощаемся, и я вновь возвращаюсь к урокам. Возможно, с третьего раза всё же получится их сделать!

На следующий день моё утро начинается с приятного сообщения от Глеба, от которого на моём лице сразу же появляется улыбка. Если мы так будем «не встречаться», то я, в принципе, не против. Правда, следующее же сообщение улыбку с моего лица мгновенно сметает — Глеб пишет, что ему плохо, и в школу он сегодня не придёт.

— Пусть тебе скорее станет лучше, — пишу я однокласснику, и в ужасном раздрае начинаю собираться на уроки.

Возможно, именно поэтому Глеб не хотел со мной отношений — чтобы не трепать мои нервы своими проблемами? Но не ему решать, что для меня хорошо, а что плохо, и я уверена, что через три дня я не передумаю с ним встречаться.

По дороге в школу я рассказываю Саше, что мы снова начали общаться с Глебом. О его болезни ничего не говорю, поэтому не удивительно, что Саша дико возмущается моему поведению.

— Ева, ты не просто наступаешь на грабли, ты на них танцуешь! — недовольно высказывает мне подруга. — Ты совершенно не учишься на своих ошибках! Неужели тебе не было больно, когда он исчезал, бросал тебя?

— Слушай, это моё дело, и если ты меня не поддерживаешь, давай не будем об этом, — недовольно морщусь я. — Я же тебя не ругала, когда ты Лёшке со всей дури врезала?

— Ой, ещё бы ты меня ругала, зная мою историю, — хмурится подруга.

— Будем считать, что ты знаешь о Глебе не всё, поэтому не спеши его осуждать, — я открываю школьные ворота.

— То есть ты со мной не совсем честна? — приподнимает бровь Саша, ступая на школьный двор.

— Я тебе не вру, но не всё могу сказать, — признаюсь я. — Когда-нибудь ты узнаешь всё, и, возможно, поймёшь меня.

— Буду на это надеяться, — недовольно фыркает Саша.

Кажется, сказанное мной немного её обидело. Но не могу же я выдать подруге то, что Глеб просил хранить втайне?

На большой перемене мне звонит тётя Оля, я беру трубку, и забегаю в женский туалет, чтобы спокойно поговорить.

— Ну что, как там результаты анализов? — нетерпеливо спрашиваю я, нервно теребя волосы в ожидании ответа.

— Представляешь, ничего не подтвердилось! У меня нет рака, я полностью здорова! Опухоль оказалась доброкачественной, — радостно сообщает мне тётя. — Сейчас с Максом идёт отмечать!

— Здорово, хорошо вам отметить, — смеюсь я. — Максу привет!

Где-то на заднем плане мужской голос спрашивает тётю, что она будет заказывать, и я догадываюсь, что это и есть тот самый Макс.

— Спасибки, — благодарит тётя, передаёт мне ответный привет от Макса, и мы с ней прощаемся.

Я опускаю руку с телефоном, и облегчённо выдыхаю. Как же здорово, что всё обошлось! Я так рада! Если у тёти Оли всё сложилось хорошо, у Глеба ведь тоже может? Он ведь может выздороветь, такое же нередко бывает?

— С кем