Будь со мной до заката - Анастасия Сергеевна Кольцова

Я приглядываюсь к проходящей мимо девушке, и понимаю, что её волосы — это парик. Бедная! Наверное, от химиотерапии волосы выпали, я видела такое в кино. Мне становится страшно, и хочется поддержать родного человека.

— Всё будет хорошо, — я беру тётю за руку, и слегка пожимаю её.

— Спасибо, тоже надеюсь на это, — тётя благодарно улыбается, и пожимает мою руку в ответ.

Через некоторое время приходит тётина очередь, она встаёт с диванчика, заходит в кабинет, и я остаюсь в одиночестве. Глядя на холодные стены больничного коридора, я нервно тереблю волосы, сжимаю край толстовки, и молюсь, чтобы всё обошлось. Чтобы тётя сдала анализы, они подтвердили, что она здорова, и всё осталось бы так, как было раньше.

Время ожидания тянется долго и нудно, и я начинаю разглядывать людей, сидящих в соседних очередях. Вот пожилая женщина в компании молодой темноволосой девушки. Интересно, кто из них болен? Вот такой здоровый и даже накачанный мужчина, неужели тоже болеет? Вот бизнес-леди с короткой стрижкой и в строгом костюме, судя по тому, как она нервничает, и её не обошла болезнь. А вот… Что за ерунда? Неужели мне и здесь будет мерещиться Глеб?

Вглядываюсь в прислонившуюся к стене напротив одного из кабинетов фигурку в капюшоне, и всё больше убеждаюсь в том, что это именно мой одноклассник. Вот он поворачивает голову, мы встречаемся с ним взглядами, и я подрываюсь с диванчика, ведь это точно Глеб! И я обязана спросить у него, что он здесь делает!

Быстрым шагом иду к ожидающему своей очереди однокласснику, но не успеваю — из кабинета, возле которого ждёт Глеб, выходит пожилая женщина, и одноклассник быстро забегает в оставленную ею приоткрытую дверь.

Я подхожу к двери кабинета, читаю написанное на табличке. «Врач-онколог Борискин Евгений Леонидович» — гласит эта надпись. Я ошарашенно смотрю на чёрные на золотистом фоне буквы, перечитываю ещё раз. Врач-онколог? Это значит, что Глеб…

— Ну всё, сдала анализы, завтра приеду за результатом, — ко мне подходит вышедшая из кабинета тётя. — Доктор сказал, чтобы я не волновалась, что всё ещё может обойтись, так что я успокоилась.

— Здорово, — безэмоционально говорю я. — Тогда пойдём?

Тётя кивает, мы выходим из онкоцентра. Приходим на остановку, садимся на автобус, едем домой. Тётя Оля что-то рассказывает мне, но я её почти не слушаю. Если Глеб болен… Тогда всё, что он творил, начинает иметь смысл.

— А можешь мне глаза как в прошлый раз накрасить? — смущённо просит Саша, когда мы с ней собираемся в школу после того, как она осталась у меня с ночёвкой. — Знаешь, я обычно не крашусь, но мне понравилось, как я выгляжу с этими стрелками!

— Будет сделано! — я берусь за подводку, и уже через минуту Саша с удовольствием смотрит на своё преобразившееся отражение в зеркале.

— Спасибо, — благодарит меня подруга, мы берём свои сумки, одеваемся, и идём в школу.

Сегодня мне предстоит важное дело — если Глеб придёт на занятия, я обязательно поговорю с ним о том, что вчера видела его на приёме у онколога. Только бы он пришёл!

— Круто выглядишь, — встретившийся нам возле раздевалки Лёшка отвешивает Саше комплимент.

А ещё говорят, что мужчины не замечают изменений во внешности девушек!

— Спасибо, — неловко благодарит Саша, и спешит побыстрее ретироваться на второй этаж.

Я еле за ней поспеваю, настолько быстро она перебирает ногами!

— Мне кажется, или кто-то покраснел? — ехидно интересуюсь я, когда Саша наконец останавливается напротив кабинета биологии. — Только попробуй отрицать, что Лёшка тебе безразличен!

— Ева, а ну-ка прекращай, — Саша толкает меня в бок локтем. — Лучше посмотри, с каким депрессивным видом Петровский идёт к кабинету. Наконец-то дошло до мажора, какую девушку потерял!

Я смотрю по направлению Сашиного взгляда, и, действительно, вижу устало идущего по коридору Глеба. Здорово, что он сегодня пришёл в школу! Я так боялась, что его не будет!

— Подожди, я скоро, — кидаю я недоумённо смотрящей на меня подруге, и подрываюсь в сторону одноклассника.

— Эй, Ева, ты чего творишь! — Саша схватить меня за рукав, пытаясь задержать, но я ловко уворачиваюсь, и подхожу к Глебу.

— Привет. Нужно поговорить, — коротко бросаю я однокласснику, беру его за руку, и тащу вслед за собой в конец коридора, туда, где поспокойнее и побезлюднее.

— Страшно представить, о чём ты будешь со мной говорить, — пытается отшутиться Глеб, но я-то вижу, что его тёмные глаза полны боли, и шутка — всего лишь способ защититься.

— Я видела тебя вчера в онкоцентре, — без лишних предисловий начинаю я, когда мы уединяемся в тихом месте. — Скажи, ты правда болен?

— Зачем мне что-то говорить, если ты и так уже сделала выводы, — Глеб прислоняется к стене.

Так же, как вчера в очереди.

— Сделала. И хочу, чтобы ты их подтвердил, — я смотрю в бледное осунувшееся лицо одноклассника, и жду, что он, наконец, скажет мне правду.

— Да, у меня рак. Это то, что ты хотела услышать? — с вызовом выкрикивает мне в лицо Глеб.

— Извини за вопрос, а какой у тебя рак? Они же бывают разные… — я игнорирую его вопрос, пытаясь выяснить то, что сейчас для меня важнее всего.

— У меня лимфома. Лимфома Ходжкина, если быть более точным, — безэмоционально отвечает Глеб.

— Ты поэтому меня бросил? Поэтому не дал оправдаться? — с трудом сдерживая слёзы, спрашиваю я.

Звонит звонок на урок, одноклассники дружной гурьбой заходят в кабинет, но мы, разумеется, никуда не идём.

— Я бросил тебя, потому что так было правильно, — Глеб упрямо сжимает губы. — Ещё какие-то вопросы?

— Да. Ты любишь меня?

Сердце начинает стучать быстро-быстро, мне кажется, оно разорвётся, если Глеб скажет, что я ему безразлична!

— Это не имеет значения, — уходит от вопроса одноклассник.

— Для меня имеет. Так любишь или нет?

— Люблю, — после непродолжительного раздумья отвечает Глеб. — Но это не повод быть с тобой.

— Почему? Из-за того, что ты болен? Из-за того, что ты можешь умереть?

— Именно поэтому, Русалочка, — тихо отвечает Глеб. — Я не могу позволить себе отношения. Не могу так жестоко оставить тебя одну.

— Вообще-то ты меня уже оставил! И очень даже жестоко! — я повышаю голос. — А мои желания тебя не волнуют? Не волнует, что я об этом думаю?

— И что же ты думаешь? — устало спрашивает Глеб.

— Что хочу быть с тобой! Несмотря ни на что! И верю в то, что ты выздоровеешь, и всё у нас будет хорошо!