Дикая карта - Элси Сильвер

— Ставка, — и снова уравнивает мои фишки.

Я поднимаю бровь, пытаясь осмыслить её весёлое настроение, затем выкладываю три карты рубашкой вверх для флопа.

Это превращает мою хорошую руку в отличную. У меня стрит. Взглянув на неё, я вижу, что она всё ещё смотрит на меня, как Чеширский кот.

Я знаю, что я просто пьян, а не в стельку, но я не могу до конца понять её выражение.

— Ставка.

Она кивает, стучит по столу и отвечает:

— Колл.

Я переворачиваю карту тёрна, и для меня ничего не меняется, но её лицо озаряется, словно наступило рождественское утро.

От этого мне хочется сбросить карты. Пересыпать всю свою стопку фишек к ней и проиграть всё ей.

Но я не делаю этого. Я сбрасываю ещё одну карту и открываю последнюю, так что между нами лежат пять карт.

— Ладно, давай посмотрим на них, Доусон.

Её голубые глазки расширяются.

— Мои карты, или…?

Моё сердце замирает, и взгляд падает на её грудь. Она улыбается и делает большой глоток вина, затем переворачивает свои карты, даже не дав мне шанса опозориться с этим намёком.

Я наблюдаю за её лицом. Румянец на щеках. Блеск в глазах. Я, может, и не многое знаю, но я почти уверен, что она флиртует со мной.

И это первый раз, когда меня осеняет осознание, что я не знаю, сколько бокалов вина она выпила. Что я, возможно, не единственный здесь, кто «просто» пьян. Выпить ром с колой, всё ещё принимая обезболивающие, было монументально глупым решением.

Не желая пялиться, я опускаю взгляд на стол.

Её рука чертовски ужасна.

Я переворачиваю свою.

— Стрит.

— Чёрт, полагаю, я проиграла, — говорит Гвен, улыбаясь через край бокала.

— Гвен, это была ужасная рука. Ты что, брала советы у Клайда, как… — Мой поток мыслей обрывается, потому что Гвен стянула один носок с енотом и перебросила его через плечо.

Моё сердце тяжело колотится.

— Что ты делаешь?

— Мы играем в покер на раздевание. Я проиграла. Пришлось снять предмет одежды.

Я сглатываю. Я должен сказать ей, что мы не играем в покер на раздевание. Это была шутка. Но я не знаю, во что ещё мы играем. Фишки? Трофеи за участие?

Я смотрю на носок. Это всего лишь носок — никаких нарушений. Это мой шанс исправить ситуацию прямо здесь и сейчас.

Скажи ей, чтобы она надела его обратно.

Скажи ей, чтобы она надела его обратно.

— Не думаю, что носки можно учитывать отдельно, — говорю я вместо этого.

Её глаза загораются, и она осторожно передвигает бокал по столу.

— В этом есть смысл, — говорит она, кивая.

Затем она небрежно стягивает второй носок. Её невинные глаза снова устремляются на меня.

— Следующий раунд?

Мы снова играем, и я стараюсь не смотреть на её ноги, на то, как её пятки упираются в ножку стула, на изящный изгиб её лодыжки.

Она снова проигрывает.

Кажется, она снова невозмутима.

И я ловлю себя на том, что с нетерпением жду её следующего шага и в то же время боюсь того, что будет, если она снимет ещё один предмет одежды.

Но Гвен? Кажется, она невозмутима. Весело рассмеявшись и дерзко подмигнув, она стягивает с себя толстовку и садится передо мной в белом спортивном бюстгальтере в мелкий чёрный горошек.

У меня пересыхает во рту.

Очевидно, что в моём влечении к ней нет ничего нового, но видеть её обнажённое тело — это самое жестокое искушение.

— Подожди, — говорит она, пытаясь встать. — Мне нужно выпить ещё вина перед следующим раундом. Завтра у меня нет занятий, так что я могу расслабиться.

Я неподвижно сижу, наблюдая за тем, как покачиваются её округлые бёдра, как обтягивающие леггинсы подчёркивают округлость её ягодиц, как высоко приподняты её груди.

Она сводит меня с ума. Это единственная причина, по которой я могу сидеть здесь и играть в покер на раздевание с единственной женщиной в мире, которую я не должен хотеть.

Когда она возвращается, то внимательно смотрит на меня.

— Ты в порядке? Немного протрезвел?

— Можно и так сказать, — ворчу я, ёрзая на стуле и поправляя штаны так, чтобы это не было слишком заметно.

Она просто смеётся. Она знает. И это только подстёгивает меня, потому что я люблю, когда меня наказывают.

Когда она сдаёт следующую карту, я убеждаю себя, что только смотрю, но не трогаю, и это нормально.

Гвен выигрывает следующий раунд, и я радуюсь, что у меня есть ещё немного времени, прежде чем мне придётся терпеть, пока она снимает штаны.

Я сбрасываю носки.

Но потом Гвен снова выигрывает.

Я стягиваю с себя футболку и делаю вид, что не чувствую, как она скользит взглядом по моему торсу, пока мы играем следующий раунд. Верхняя часть моего тела всё ещё крепкая и мускулистая от тяжёлой работы, но уже не такая подтянутая, как раньше. Как у Триппа.

— Чёрт возьми. Ты только посмотри на это?

Я отвлекаюсь от своих мыслей и смотрю на её карты.

Я снова моргаю и переворачиваю свои карты. Она полностью уничтожила меня своим роял-флешем. Червы по всей доске.

Гвен хихикает и застенчиво подмигивает. Я был уверен, что у неё ничего нет. Все её признаки были...

— Гвен, ты что, чёртова шулерка? Ты меня разыграла?

Она с притворным возмущением кладёт изящную руку на грудь.

— Я? Я бы никогда. Но, с другой стороны, игра в покер — единственный способ привлечь внимание отца. Так что я неплохо в этом поднаторела.

Я мысленно обещаю надрать её отцу задницу, если когда-нибудь с ним встречусь.

— Но я думал...

— Ты предполагал. А ты знаешь, что говорят о предположениях.

— Что они выставляют нас с тобой дураками?

Она качает головой и откидывается на спинку стула, скрестив руки под пышной грудью.

— Нет, тебе нужно снять штаны и показать мне товар.

Я смеюсь. Гвен всегда удаётся меня рассмешить. Качая головой, я поднимаюсь на ноги и смиряюсь с тем, что делаю это. Я даже не чувствую того опьянения.

Но я человек слова. И я честно проиграл эту руку.

Нависнув над ней, я расстёгиваю пуговицу на джинсах и вижу, как её губы приоткрываются на резком вдохе. Когда я спускаю штаны, она облизывает губы.

Мой член твердеет, и я знаю, что он будет виден сквозь боксеры. Но я ничего не могу с собой поделать, когда Гвен смотрит на меня.

Её взгляд становится немного стеклянным. Она скрещивает ноги и кивает в мою сторону, призывая меня действовать.

— Ты