Безнадежный - Элси Сильвер

Она наклоняется, присматривается, отводит руку.

— Как натерли?

Моя челюсть работает.

— Когда я не мог спать прошлой ночью, я просто засунул босые ноги в кроссовки, как делал до травм. Но теперь все натирает и трется. Они уже болели от ношения туфель на свадьбу. Даже сандалии надеть не могу. Прогулка по воде не помогла.

— Это отстой, — отвечает Бейли как ни в чем не бывало.

Мне почти хочется рассмеяться. Это действительно отстой. И приятно, что кто-то признает это, а не скажет мне, что все наладится. Или скажет, как он сочувствует.

Маленькие вещи, которые она делает — даже не пытаясь — заставляют меня чувствовать, что это нормально быть не в порядке в ее присутствии.

— Да. — Я не хочу быть мучеником. Я знаю, что могло быть и хуже. Но признание этого отстойно — это приятно. Когда мне позволяют признать, что это отстой, и все не спешат меня латать, это снимает с меня тяжесть.

Второй и третий пальцы присоединяются к ее исследованию моих повреждений. То, что я обычно воспринимаю как легкое прикосновение, ощущается как электрический разряд. Недавно зажившая кожа более чувствительна, и я знаю, что она не старается, но ощущение того, что кто-то коснется меня немедицинским способом, заставляет мой член опухать.

— У тебя когда-нибудь был секс втроем?

Да. Этого будет достаточно.

Сдавленный звук застревает в моем горле, и она наконец поворачивает лицо ко мне. Она такая чертовски красивая, глаза мерцают в темноте, теплый свет заднего крыльца освещает ее темные волосы.

— Что? — спрашиваю я.

Ее пальцы замирают, когда я смотрю на нее.

— Тройничок. Секс с двумя другими людьми. У тебя когда-нибудь был такой?

— Я знаю, что такое секс втроем, Бейли. Мне сложно понять, почему этот момент связан с этой мыслью для тебя.

Ее глаза моргают, глядя на свою руку.

— Три пальца, я полагаю?

— Три пальца на расплавленной коже заставили тебя подумать о сексе втроем. Жизнь точно никогда не бывает скучной в твоей голове, не так ли?

— Ну, нет. Я думала о сексе. — Когда она выпаливает последнюю часть, она наконец выглядит немного смущенной. Но не настолько смущенной.

— Ты трогала мои ноги… и думала о сексе? — Неверие проступает в каждом слоге. Она — самая забавная смесь невинности и любопытства.

— Да. Я имею в виду, — ее голова качается, — честно говоря, я много думаю о сексе.

Я провожу рукой по лицу, прикрывая глаза.

— Иисус, мать твою.

Она игриво усмехается, снова проводя по моим ногам, нисколько не чувствуя себя неловко, прикасаясь ко мне.

— Не будь такой ханжой, Бо.

Смех вырывается из моей груди. Боже, я так не готов к этой женщине.

— Я просто не знаю, как я оказался помолвлен с девушкой с фетишем на ноги, которая выпаливает личные вопросы о сексе по любому поводу.

— Ну, ты мой жених. Может, мне лучше пригласить другого парня, — размышляет она, кончики ее пальцев теперь кружатся по моей коже, словно танцуя по шраму.

Ревность бьет меня сильно и быстро. У меня нет на это права. Я не могу ее рационализировать.

Все, что я знаю, это то, что я не хочу, чтобы она делила такие моменты — тихие и неотфильтрованные, безопасные и доверительные — с каким-то другим придурком.

Я хочу быть единственным придурком, который получит эту ее версию.

— У меня никогда не было секса втроем, Бейли, — цежу я, пытаясь встать, нуждаясь в том, чтобы оставить между нами некоторое расстояние, прежде чем я сделаю что-то глупое.

Ее взгляд следует за мной, карие глаза смотрят на меня, как будто я луна в ночном небе.

— Почему бы и нет?

Бейли сидит у моих ног, полностью сосредоточив внимание на мне, и ничего не делает, чтобы остановить появление моего стояка.

— Не большой любитель делиться чем-то, если я решил, что это мое.

Ее губы приоткрываются.

И черт. Мне следует остановиться, но та часть меня, которая видит опасность и бежит прямо к ней, проявилась сегодня вечером.

Поэтому я протягиваю руку и провожу ладонью по ее шелковистым волосам, обхватываю ее голову.

— Я начну оставлять заднюю дверь открытой, пока ты не решишь, что хочешь узнать, ханжа я или нет.

Ее глаза расширяются, и я не могу не представить, как она будет выглядеть, когда я всуну свой член в ее красивый рот.

Я был тем, кто сказал ей, что у нас не будет секса, и мне потребовалось всего несколько дней, чтобы отогнать эту мысль. После быстрого встряхивания, чтобы прочистить голову, я отворачиваюсь. Руки горят, ноги покалывают, член трахается как камень.

— А что, если я просто зайду под кондиционер? — Ее голос ровный, увереннее, чем он имеет право быть после того, что я ей только что сказал.

Я смеюсь, но в этом нет юмора. В этом есть что-то острое.

Обещание.

Я не оглядываюсь на нее, когда говорю:

— Конечно, Бейли. Называй это как хочешь.

Бо: Я могу тебя забрать.

Бейли: Нет, все в порядке. Я возьму такси. Ты работаешь.

Бо: Тебе не нужно тратить деньги на такси.

Бейли: Мне вообще-то не нужно твое разрешение, сержант.

Бо: Я не сержант.

Бейли: Капитан?

Бо: И не это тоже.

Бейли: … Сэр?

Бо: Осторожнее, Бейли.

Бейли: Если тебе все равно, я возьму такси. Спасибо за помощь, сэр.

Помолвка с Бо Итоном должна была быть полезной. Но я уверена, что это мой собственный особый вид пыток.

Я начну оставлять заднюю дверь незапертой, когда ты решишь, что хочешь узнать, ханжа я или нет, — это фраза, которая заставила меня броситься обратно в мой трейлер, чтобы вытащить коробку с вибраторами.

Я даже не стала притворяться, что один из них — Дженсен Эклз.

Каждый из них теперь — Бо Итон.

Несмотря на недостаток сна, мне пришлось проснуться рано, чтобы убраться в баре этим утром. Бо отвез меня туда в относительной тишине, пока я обеими руками сжимала свою дорожную кружку. Я решила, что, если держать пальцы сцепленными, это помешает мне ползать по центральной консоли и терзать мужчину, который только из вежливости соглашается на эту игру.

Или потому что ему скучно.

Или что-то еще.

Закончив, я поймала такси обратно на ранчо, и теперь я развалилась на раскладном стуле рядом со своим трейлером. В руке холодный кофе.

Солнечный луч на моем лице.

Я стараюсь не беспокоиться о своих шинах. Или о своих деньгах. Или