Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная

— Али… — давлю на него взглядом, чтобы замолчал.

— Блять, Булат! — вскипает он. — Ты же можешь просто забрать ее у Фомы? Никто слова не скажет, не посмеют пойти против тебя. Даже Фома не вякнет.

Возвращаюсь в кресло и прикуриваю. Медленно тяну дым и так же медленно выдыхаю его.

— Али, все, что ты надумал, — бред, — говорю безэмоционально.

— Я ж не дебил, Булат, — вздыхает Али.

— Нельзя ей со мной, — продолжаю тихо. — Все закончится как тогда, с матерью.

— То была перестройка, Булат. Тогда вообще все по-другому было. Сейчас уже не так. Баб не вмешивают, детей не трогают.

Буравлю Али взглядом:

— Если ты кому-нибудь ляпнешь что-то… я убью тебя, Али.

Он растягивает губы в улыбке:

— А говоришь, надумал, — тут же поднимает руки. — Хорошо, Булат. Я все понял. Сменю охрану, попрошу отчитываться, если будет что-то подозрительное.

— Фома у себя?

— Дома отсыпается. Или телку ту ебет, — фыркает Али. — Булат, с ним надо что-то сделать. Парни ржут над ним. Уважать его перестали. Особенно после того как он завалился на поминки с левой телкой. Когда он трахал ее у себя в каморке — все понимали. Чисто-по мужски понимали. Но треш, который он устроил на поминках, перебор.

— Я знаю, Али. Иди. Я сам разберусь со своими людьми.

Он кивает и уходит, а я поднимаюсь и выхожу из ресторана. Еду с охраной к Фоме домой.

— Останетесь тут, — командую им.

— Шеф! Нельзя! Али запретил отходить от вас.

— У вас кто главный? Али или я?! — рявкаю на них.

— Но, Булат Азаматович!

— Все!

Дверь в квартиру Фомы открыта.

Мне нихера не нравится это.

Берусь за пушку и снимаю ее с предохранителя, бесшумно прохожу внутрь. У порога валяются туфли на высоком каблуке. Непонятно — левой телки или Вари. Ну а вдруг она забыла?

На кухне пустые бутылки, накурено, много грязной посуды.

Я редко бывал в гостях у Фомы. А если и был, то набегом. Но воспоминания о этом доме другие — уют, чистота, пахнет выпечкой и Варварой.

Раньше тут было чисто, прибрано, приятно зайти в квартиру, и не хотелось покидать этот дом. Хотя, возможно, покидать не хотелось по другим причинам.

Толкаю дверь в ванную, за которой слышен шум.

Дверь распахивается, являя миру полуголую девицу, и она тут же начинает визжать. Барабанные перепонки скручиваются, в мозг будто впиваются шипы.

— Ты че верещишь? — выходит голый Фома, и я перевожу на него ствол.

Увидев меня с пистолетом, тот матерится, хватает полотенце и прикрывается.

— Блять… Булат, не ожидал. Ты бы хоть предупредил, что заедешь.

— Голубя почтового отправить надо было? — выгибаю бровь.

Фома тут же поднимает руки, сдаваясь.

— Все-все, понял косяк. Пушку опусти.

Медленно ставлю предохранитель на место и убираю ствол.

— Бабу свою выпроводи. И оденься.

— Да, конечно.

Я прохожу в гостиную. Тут все разворочено. Смрад. Валяются бутылки, пепельницы полные. Остаюсь стоять — садиться ни на одну поверхность не хочется. Не дом, а притон.

Фома возвращается быстро. Одетый в штаны и футболку. Берет с пола бутылку минералки и долго пьет. Потом вытирает мокрый подбородок, падает на диван.

— Че-то случилось? — спрашивает как ни в чем не бывало.

— С сегодняшнего дня ты больше не имеешь никакого отношения ко мне и моему бизнесу, — говорю в лоб.

Он моргает несколько раз, пока до него полностью доходит смысл сказанного.

— То есть как? — открывает рот в шоке.

— Вот так, — отвечаю спокойно.

— Почему, Булат? — переспрашивает севшим голосом.

— Мне нужно тебе подробно объяснить или сам поймешь? — дергаю подбородком.

— Все из-за того, что я с Виолкой приперся на поминки к матушке Вари? Из-за этой хрени, что ли? Так а какое это имеет отношение к моей работе? Это мои бабы, и одна и вторая. И я сам буду решать, что и с кем мне делать! — вспыхивает как спичка.

Вскакивает на ноги, смахивает со стола пустые бутылки, и они падают на пол. Несколько разбиваются, какие-то катятся в разные стороны.

— Это из-за Варьки все, да? — сплевывает прямо на пол. — Что? Думаешь, не знаю, как ты на мою бабу всегда смотрел? Что, Булат, хотел себе такую ляльку, да? А она не по твою душу. Не обращала внимания даже на тебя. А ты приезжал сюда, в мой дом, ронял слюни на нее, а потом ехал дрочить домой! А я знаешь, что делал в это время я, а, Булатик? Пока ты там наяривал, я трахал ее. В разных позах, долго. А она кончала с моим именем на губах! Знаешь, как красиво она кончает?

Рывком подлетаю к нему, толкаю обратно на диван, провожу удушающий, сжимая его толстую шею.

— Тебе кто, мразь такая, разрешил нести эту хуйню? Я не хочу больше слышать из твоего поганого рта ни одного слова в ее адрес. Сунешься к ней — раскатаю.

— Я ж как пес предан тебе! — хрипит.

Отпускаю Фому, отхожу на шаг.

— Мне не нужны в банде люди, которые не могут держать рот и член в узде. Я предупреждал тебя не раз: соберись, перестань бухать. Вместо того чтобы воевать с Джамалом, я и мои люди бегают за тобой.

Поправляю одежду, выпрямляюсь. Миша лежит распростертый на диване.

— За то, что был предан мне, я просто выгоняю тебя из банды. Хотя ты знаешь, что я должен сделать все по-другому.

— Лучше бы ты просто вальнул меня, — произносит хрипло.

В глазах ненависть.

— В тебя никто не вливал бухло. И хуйню творить никто не заставлял. Все у меня в банде уважаемые люди. А тебя, Фома… больше не уважают. Даже свои.

Варвара

Адвокат отправил документы на развод. Я не знаю, видел их Миша или нет. Если честно, мне все равно.

Я гуглю информацию о том, как можно продать бизнес. Что для этого нужно, как вообще это делается.

Анализирую рынок продаж готового бизнеса, прикидывая, сколько примерно стоит мой магазин и сколько я могу за него получить.

Вот уже несколько дней после похорон мамы я размышляю о том, что не хочу ничего, что могло бы связывать меня с прошлой жизнью и Мишей.

Я пока не знаю, что сделаю на вырученные деньги. Может быть, куплю квартиру или новый бизнес, кофейню какую-нибудь. А может, просто положу в банк до лучших времен. Открою вклад, и пусть деньги работают.

Смотрю соседние города. Мелкие и побольше.

В этом городе мне становится