Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная

— Свободны, — говорю я, и они переглядываются, но сидят на своих местах. — Что-то непонятно? Или прически намочить боитесь?

— Нет, шеф, — отвечают наперебой и сваливают.

Я выхожу из тачки, покупаю в ларьке чай и ставлю его в подстаканник. Иду за Варей. Она поддается, идет со мной послушно. А потом так же послушно пьет чай, греет тонкие пальцы о бумажный стаканчик и рассеянно смотрит в стекло перед собой.

Смерть давно не пугает меня. Рано или поздно это случится с каждым из нас. Это неизбежность. Глупо бояться того, что не можешь изменить.

Варя сидит тихо, а я едва ли не впервые в жизни не имею понятия, что делать дальше.

Катаюсь по городу, потом привожу ее к ней домой. Я попросил одного из своих парней приглядывать за Варей. Мало ли. Поэтому адрес знаю, тем более уже был тут.

В квартире Варя уходит в спальню и засыпает мгновенно.

Я, как и обещал ей, сижу рядом. Не отхожу. Не могу оставить ее одну.

Судя по состоянию Вари, вряд ли она занималась организацией похорон, поэтому выхожу на кухню, ставлю вариться кофе и звоню по нескольким номерам. Договариваюсь о похоронах и поминках.

Сажусь на скрипучий табурет и смотрю перед собой. Спать не хочется. Хочется подойти к Варваре и лечь рядом с ней. Обнять со спины, уткнуться носом в мягкие волосы.

Сделать так я не могу.

Не только по моральным принципам, срать мне теперь на них.

Варваре нельзя в мою жизнь. В ней кровь, запах пороха и холодная земля. Варе нужно другое. Что-то светлое, настоящее. Все, как она и хотела: собака, дом, любимый муж, дети.

Ничего из этого я ей дать не могу.

У меня даже собака — и та пережила такое, что мне самому вспоминать страшно. Годы боев, избиения. Все мы: я, Фома, даже Лайла неправильные и неподходящие для этой девочки.

Утро застает меня за остывшим кофе. Зверски хочется курить, аж на стену лезу, но терплю. Оставить ее боюсь и курить в ее доме не хочу. Ей дышать потом этим. Нахера травить?

— Я думала ты мне приснился. — Вскидываюсь и резко оборачиваюсь.

Рядом с ней я теряю контроль. Даже не слышал, как Варя встала.

Она проходит мимо, садится на стул и забирает мою чашку. Заглядывает внутрь, отпивает, морщится.

— Жуть.

— Мне жаль...

— Переживу, — вздыхает.

— Мне жаль, что твоя мать умерла. Соболезную твоей потере. Наверняка она была хорошей женщиной.

— Самой лучшей, — Варя улыбается краешками губ. — А где твоя мама?

— Там же, где и твоя, — поднимаю глаза к потолку.

Варя хмурится.

— Что произошло?

— Ее убили, — отвечаю спокойно.

Это давно пережитая потеря, которая отдает только ноющей болью в области сердца.

— Как? — ахает Варя.

— Ее похитил конкурент отца. Требовал выкуп.

— Отец заплатил?

— Заплатил. Но это не вернуло ее.

Может, он поэтому и стал таким жестоким?

Варя закрывает рот ладонью и бормочет сквозь нее:

— Господи, прости, пожалуйста. Твой отец наверняка отомстил за нее?

— Нет. — Варя округляет глаза. — Отомстил я. Собственноручно вырезал сердце у каждого, кто был причастен к ее смерти.

Мне ни к чему скрывать. Это я. Тогда я не мог иначе и спустя много лет понимаю, что не изменил бы своего решения.

Мы снова замолкаем, Варя явно ошарашена и больше не спрашивает ничего. Очухивается она через некоторое время. Бьет ладонями по коленям.

— Господи! Я даже не сделала ничего для организации похорон.

— Успокойся, я все сделал. Похороны сегодня в двенадцать. Поминки в час дня.

— Но… почему? — спрашивает тихо.

— Потому что не могу иначе. Собирайся. Я съезжу домой, переоденусь и вернусь через два часа, заберу тебя.

Поднимаюсь, Варя вскакивает следом.

— Булат, мне даже на поминки позвать некого. Все подруги мамы за тысячу километров, а тут она ни с кем не дружила.

— Значит, будет Миша и мои парни. Многие знают тебя. Если ты не против, конечно.

— Я не против, Булат. Я благодарна тебе, — произносит очень мягко.

Надо валить, Булат. Прямо сейчас. Я так и делаю — киваю на ее благодарность и ухожу от греха подальше.

Варвара

Время течет катастрофически неправильно. Медленно.

Я жду, чтобы этот день скорее закончился, но часы показывают лишь девять утра.

Я умываюсь, надеваю черную водолазку и черные брюки, волосы собираю в пучок, накидываю черный платок и открываю телефонную книгу.

Звоню подругам мамы, нашим соседям. Девочкам из цветочного. Предупреждаю их, что меня не будет некоторое время.

Набираю номер Миши. Но он не берет трубку. Не отвечает ни на первый звонок, ни на второй.

Проверяю журнал вызовов. Он не звонил и не писал вчера. Последний наш разговор состоялся четыре дня назад.

Я не успеваю подумать об этом, потому что возвращается Булат.

Он весь в черном. Черные брюки и рубашка, черный шерстяной пиджак. Выглядит грозно, но былого страха в отношении этого мужчины у меня нет. От него не осталось и следа.

Булат холоден, жесток, хмур. Он не пытается казаться тем, кем не является. И это подкупает.

Ахметов окидывает меня взглядом, но я быстро отвожу глаза и иду за ним по лестнице вниз.

В машине нас четверо — впереди сидят двое из охраны. Парни соболезнуют мне, но не более. Не отвлекаются от дороги, ну а мы с Булатом молчим.

Дальше все происходит быстро. Морг, кладбище.

Я не вижу людей, не чувствую холода. У меня вообще нет эмоций. Батюшка читает молитву, и гроб засыпают землей.

Практически сразу все расходятся, остаемся только мы с Булатом и двое охранников, которые стоят поодаль.

— Мне кажется, мама хотела бы, чтобы я похоронила ее в нашем родном городе.

— Это всего лишь тело, Варвара. Ему уже все равно, где покоиться.

Жестоко, но правдиво.

— Миши не было, — говорю тихо.

— Не было.

— Не знаешь, где он? Я не могла до него сегодня дозвониться.

— Нет, Варя, — спокойно отвечает Булат. — В ресторане его нет.

— Ладно. Просто он еще вроде как мой муж. И помогал мне с мамой, когда та болела. Не чужой человек…

— Я понимаю. Поехали, Варвара. Дождь начинается.

— Да-да. Поехали.

Больше с Булатом мы не разговариваем. Всю дорогу до кафе, где будут проходить поминки, молчим.

Я благодарна Булату за то, что поминки происходят не в каком-нибудь пафосном месте, а в обычном кафе, которое специализируется на поминальных обедах. Тут все очень просто, но вкусно.

Людей немного. В основном это ребята Булата, около десяти человек. Почти всех я