Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная

«Майбах» заводится, и меня оглушает.

Взрыв такой силы, что нас разбрасывает в разные стороны. Я отлетаю к стене ресторана и больно ударяюсь плечом. В голове звон, жар обдает лицо.

Меня оттягивают в сторону. Надо мной нависает Булат. Он что-то кричит, трясет меня, но я могу смотреть только на пылающий автомобиль, от которого на глазах остается только железный остов

Варвара

Я выхожу на перрон вокзала провинциального городка. Или это и не городок вовсе, а крупный поселок?

Вместе со мной из поезда выходят еще пять человек. В основном это пожилые люди. Их встречают родственники. Еще в вагоне я познакомилась с женщиной, на вид ей около пятидесяти пяти лет. Ее встречает сын, косится на меня.

— Ох, сынок, довезем Вареньку до автовокзала? — она оборачивается ко мне. — Там уж сядешь на автобус. Ехать полтора часа. А вот дальше уже никак, только на машине. На вокзале будут местные таксисты, они отвезут куда скажешь. Разберешься, в общем.

Дорога до вокзала занимает совсем немного, а там и правда ждет автобус.

Старый, с порванными сиденьями и грязными окнами.

У меня сейчас внутри так же, поэтому он мне подходит. Считай, гармония.

После автобуса ушлые таксисты берут меня в оборот.

— У меня вот адрес, — показываю изрядно потрепанную бумажку, которую дала женщина. — Мне сказали, там гостевой дом и можно пожить.

— Ну, можно или нельзя, это тебе на месте скажут. Поехали! — мужчина говорит с заметным кавказским акцентом.

Выхватывает мой чемодан и кладет его в багажник старой «Дэу Нексии».

— Подождите, а цена?

— Договоримся, — подмигивает мне.

Дорога, как мне кажется, длится вечность. А может, это потому, что я попросту устала. Третий день в пути — и все никак не доберусь до места назначения.

— Все, приехали! — произносит торжественно. — С тебя три тыщи!

Не спорю, отдаю деньги, забрасываю рюкзак за спину, выкатываю чемодан.

Осматриваюсь.

Поднимаю голову выше. И выше и выше, пока наконец не вижу верхушку скалы с острыми пиками. На ней лежит снег, ниже желтый лес.

Улица небольшая. По обеим сторонам стоят разномастные домики. Поодаль проходит стадо коров, звеня колокольчиком. Поселок расположен прямо у подножья горы, и выглядит все это невероятно атмосферно. Пахнет дымом. Кто-то жжет осеннюю листву, кто-то топит дровами печь. Воздух разряженный, аж дышать больно. Глаза начинают слезиться.

Внутри все горит огнем. Странное ощущение, что именно тут я и должна быть. В этом месте.

Я вообще ни разу не суеверная и далека от духовного просветления, но сейчас мне просто хочется сесть на лавочку у небольшого домишки, где меня высадил таксист, и медитировать.

Повторять как мантру, что теперь у меня все будет хорошо. Что теперь, вот тут, я обязательно стану счастливой.

— Вы к кому? — ко мне подходит женщина.

— Здравствуйте. Мне дали ваш адрес, сказали, что у вас можно остановиться.

— Кто дал? — выгибает черную густую бровь.

— Если честно, я не знаю, — виновато улыбаюсь и пересказываю случай у онкоцентра.

— Мама умерла уже, да? — кивает понимающе.

— Умерла. Так что, можно будет у вас остановиться?

— Как звать-то тебя, дите?

— Варвара.

— Я Залина. Тебе повезло. Летний сезон закончился, а в межсезонье у нас пусто.

— Почему? — удивляюсь.

— А что тут по осени и зиме делать? Летом в горы ходят, а зимой не пройти, снегом все знаешь, как заметает? Туристы ездят на лыжах кататься, но у нас нет подъемников. Мы, считай, на самом краю. Дальше только горы. Так что если кататься, то это надо назад ехать. Километров сто пятьдесят, в обход вон той горы, ну а там уже турбаз много и отелей.

— Понятно. Значит, я могу у вас остановиться?

— Конечно. Комнату выделю тебе. Пойдем.

Она машет рукой, зовет меня за собой.

— Дом двухэтажный. Поселю тебя на втором этаже. Там живет Таисия. Тоже наша гостья. Тихая. Она тут… давно, в общем, — мнется Залина, будто недоговаривает что-то. Но это не мое дело. — Так что будете наверху, девочки, но комната у каждой своя. Удобства есть, ты не подумай.

— Да я неприхотлива. В деревне родилась, — улыбаюсь женщине.

— Да что толку-то, что родилась? Рождаетесь, потом уезжаете в город и забываете все, что было. Привыкаете к лучшей жизни и комфорту, — усмехается Залина и начинает подниматься по деревянной лестнице. — Мы с мужем живем внизу, на первом этаже, возле кухни. Я готовлю сама, если надумаешь есть с нами, говори заранее — я буду и на тебя готовить, за отдельную плату, само собой.

— Поняла.

Залина поднимается на второй этаж и открывает дверь, заходит внутрь, включает свет.

Одинокая лампочка загорается под потолком, желтым светом освещая пространство. Посередине комнаты одна двуспальная кровать, у стены старый телевизор, пара тумб и зеркало.

— Тут у нас ванная с туалетом, — толкает дверь в небольшую комнатушку. — Ну как условия? Берешь?

— Беру, — киваю решительно.

— Тогда осваивайся. Рассчитаемся вечером. И спускайся на ужин. У нас будет шулюм. Настоящий, кавказский. Из баранины.

— Спасибо.

Подхожу к окну и распахиваю занавески, выхожу на небольшой балкон, с которого открывается вид на задний дворик, а дальше… дальше только горы. Острые заснеженные пики — и ничего больше.

То, что мне надо.

Одиночество, тишина и покой.

А все остальное… а больше у меня и нет ничего. И никого.

Варвара

— Ты приехала к Прасковье? — спрашивает меня Тая.

— Не знаю, — отвечаю честно.

А как ответить по-другому? Я тут уже две недели. Узнала, где она живет, но пойти так и не решилась. Да тут и не дойдешь так просто. Сначала ехать надо до тупика, потом по лесу три километра идти.

Не дорога пугает, нет.

Страх, будто, если пойду, переступлю мистическую черту, которая разрушит некую связь.

— Тут все к ней приезжают, — задумчиво говорит Тая, поглаживая большой живот.

Я не спрашивала, почему эта молодая девушка живет тут, на краю мира. Значит, так надо.

— И ты?

— Я — нет, — отвечает Таисия и смотрит задумчиво вдаль.

Мы сидим на крыльце дома Залины. Бесцельно. У нас нет планов, нет желаний.

— Я не знаю точно, зачем приехала, — говорю тихо наконец. — У меня нет вопросов. Нет никакой проблемы. Я просто уехала от своей жизни. А новую так и не начала.

— Почему?

— Не знаю, Тай. Не хочу. Не могу.

— Знакомо, — вздыхает.

— А ты была у Прасковьи? — отваживаюсь спросить.

— Нет. Но слышала, что про нее говорят. Строгая. Страшная. Умная. Ведьма она или ведунья —