Безнадежный - Элси Сильвер

Я просыпаюсь, крепко прижатая к чему-то горячему и твердому. Я тру щеку о хлопок, желая снова погрузиться в один из лучших снов в моей жизни.

Мягкий ветерок дует мне в щеку, и вскоре я понимаю, что моя подушка… забилось сердце.

Я замираю, когда мои глаза резко открываются. Раннее утреннее небо приобрело бледно голубой оттенок, и я понимаю, что наша с Бо «практика» длилась всю ночь.

Мы прижимаемся друг к другу. Моя щека у его сердца, когда он обнимает меня. Верхняя рука заключает меня в клетку, как щит.

Я могла бы быть плюшевым мишкой, которого обнимает самый горячий супер солдат всех времен.

Исправление: мой жених.

Мой подбородок опускается, и я осторожно поворачиваюсь в его объятиях, наслаждаясь теплом его тела у меня на спине, пока я смотрю на бриллиант, украшающий мой безымянный палец. Это слишком. Это слишком, черт возьми, слишком. Это не только не подходит для такой девушки, как я, но и еще одно доказательство того, что Бо не понимает, как устроен мой мир.

Хорошее дерьмо крадут. Конец истории.

Мне не достается хорошее дерьмо. Я не создана для этого. И оно не создано для меня.

Как только я закончу наслаждаться чувством того, что меня держат, я скажу ему. Я заставлю его забрать кольцо обратно. Я усажу его и заставлю понять, что, хотя у нас есть соглашение, между нами все еще есть черта на песке.

Один, где —

Он двигается, чмокая губами почти по-детски, когда его верхняя нога зацепляется за меня и притягивает меня ближе, пока он...

Вонзает в меня свой массивный утренний член.

Теперь я действительно застываю на месте.

Настоящий мужчина вставляет в меня настоящий стояк.

Я думала об этом без остановки. Что бы я сделала. Как бы это ощущалось.

Я мечтала об этом.

Быть двадцатидвухлетней девственницей — это звучит...как-то здорово. Жизнь в моей голове — это совсем другая история. Потому что, да, я девственница, но я не отчаянно хочу сохранить свою V-карту. На самом деле, я бы сказала, что я жажду избавиться от нее.

Я имею в виду, вы видели мою коллекцию дилдо? Мою историю поиска на YouPorn?

Силиконовый вибратор, который я представляю как Дженсен Эклз, зацепил мою девственную плеву много лет назад.

Нет, я не коплю дерьмо. Я чертовски возбуждена, и нет никого, кто мне бы нравился достаточно, чтобы выплеснуть эту энергию. Я отчаянно хочу...

— Сахарные сиськи, ты прижимаешься ко мне своей задницей?

Мои бедра рванули вперед, и я взвизгнула, пытаясь освободить пространство между нами.

— Ты не можешь называть меня сахарной грудью, — вот что я ответила, поворачиваясь к нему лицом, кладя ладони на свои горячие щеки, как будто это могло бы их охладить. Или, может быть, как будто у меня там кнопка перемотки. Это было бы идеально.

Бо подпирает голову рукой и ухмыляется мне.

— Это та часть, с которой ты сталкиваешься?

Я шмыгаю носом, задирая нос, отказываясь позволить своему унижению заставить меня чувствовать себя маленькой. У меня годы практики держать голову высоко, когда мне должно быть неловко. Я наклоняюсь, чтобы поправить юбку.

— Я просто лежал здесь, охраняя тебя. Спал. Тихо занимался своими делами. А ты терлась о мой...

— Стой! — Моя рука взлетает вверх, создавая физический барьер, чтобы прервать его. — Просто остановись. Я спала, — лгу я.

Бо ухмыляется еще шире, словно знает, что я полна дерьма. И, черт возьми, он выглядит красиво. В его волосах песок, на лице щетина. Его футболка задралась ровно настолько, чтобы обнажить загорелый пресс.

— Я даже не знала, что делаю это, — говорю я, пытаясь вплести правду в то, что, как мне кажется, должно быть очень прозрачной ложью.

Он шевелит бровями.

— Фу! Стоп! Ты первым вдавил в меня свой гигантский стояк!

Он смеется, перекатываясь на спину, тер руками лицо, от чего только по его предплечьям пробегает дрожь.

Но меня заводит именно звук его смеха. Он теплый и полный. Он вибрирует по моему телу. От него у меня переворачивается живот. Меня пронзает укол похоти прямо между ног.

— Почему ты смеешься? Это не смешно. Это чертовски неловко.

— Это смешно, потому что если ты это знаешь, ты не спала.

Блин.

Я отряхиваю с себя песок, делая вид, что не нужно смотреть на Бо и его глупую, понимающую ухмылку.

— Ну, если ты это знаешь, ты тоже бодрствовал, — возражаю я.

— Да, но я был сонным. Я не спал так хорошо уже несколько месяцев. Мое тело праздновало.

Когда я украдкой смотрю на него, он подмигивает, и я снова превращаюсь в кучу нервной каши.

— Какое у тебя оправдание? — дразнит он, все еще лежа на спине. Мне это кажется особенно уязвимой позицией для такого мужчины, как он.

Я становлюсь на колени рядом с ним, осматривая то, что должно быть около шести футов, четырех дюймов твердых мышц.

Его тело — отточенная машина.

Я представляю, как оно опирается на мое. Толкается.

— Я возбуждена, — выпаливаю я, решив, что лучше не лгать. В чем смысл? Он все равно видит это насквозь.

Его серые радужные оболочки на несколько ударов прижимаются к моим. Я ожидала, что он рассмеется, но он просто смотрит на меня.

— Что? Это так тебя пугает? Это потому, что я женщина? Мне двадцать два, и я клянусь, что я почти на том этапе, когда я бы трахнула кого угодно, просто чтобы попробовать.

Он стонет, снова закрыв лицо руками.

— Бейли.

Когда я опускаю взгляд ниже, я вижу, как его длина натягивается под его шортами. Пока он закрывает глаза, я небрежно протягиваю руку, чтобы сравнить размеры.

Для науки.

— Ты не можешь, черт возьми, говорить мне такие вещи.

— Почему бы и нет? — фыркаю я, и дрожь пробегает по моему телу, когда я понимаю, что его член длиннее моей руки. — Мы помолвлены. Я тренируюсь, помнишь?

— Что мы сейчас тренируем, собственно? Кроме того, как сделать мой член таким твердым, чтобы он мог лопнуть?

Я киваю, глядя на его член и чувствуя себя очень зрелой и деловой. Нет, это хорошо. Нормально.

— Мы тренируемся, говоря о сексе. Мне нужно будет открыто говорить об этом однажды, когда я это сделаю, верно? Так что я могу успокоиться, говоря с мужчиной о… — Я размахиваю рукой, ища правильные слова. — Тела. Мне должно быть комфортно говорить о телах. Видеть тела.

— Да? — отвечает он из-за рук. — Тогда расскажи мне, насколько ты сейчас мокрая.

Это резко останавливает ход моих мыслей.

Он убирает