Дикая карта - Элси Сильвер

— Приятное ощущение. И, как я всегда говорил: «Если приятно, делай это».

Я смотрю с укором на Клайда. На его лице довольная ухмылка. Клянусь, он иногда ведёт себя как ребёнок.

— Клайд, ты не всегда это говорил. Это песня Sloan.

Он ворчит.

— Хм. Может, это было: «Если это делает тебя счастливым, это не может быть так плохо».

Я вздыхаю и опускаю голову на ладонь. Не стоит говорить ему, что это песня Шерил Кроу.

— Какой бы вариант ни был, тебе стоит последовать моему совету, — говорит он. — Частное занятие йогой пошло бы тебе на пользу.

Качая головой, я отъезжаю и везу его вниз с горы. Тревога нарастает в животе по мере приближения к студии йоги, потому что необходимость видеть Гвен здесь — так близко и всё же так чертовски далеко — это особая форма пытки.

Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое, — поддразнивал Клайд вчера. И всё, о чём я мог думать, было: Я не могу. Не тогда, когда всё фиолетовое напоминает мне о необычном цвете глаз Гвен.

А смотреть на Гвен — значит хотеть того первого свидания, о котором она дразнила меня, того, где я наконец узнаю её полное имя. Прошёл год, и как я ни старался, я не могу отделаться от неё. Или от того, что могло бы быть. Я всё испортил, когда ввёл одну цифру неправильно. И жестокая правда в том, что я не могу действовать, пока мы с Триппом всё ещё пытаемся найти твёрдую почву.

Несправедливость всего этого лишь раздувает постоянную искру ярости, что горит в моей груди с тех пор, как всё перевернулось с ног на голову.

Я ненавижу чувствовать себя жертвой.

И всё же вот он я, играю эту роль. Застрял в колее, из которой не знаю, как выбраться. Я работаю на участке Форда, заканчиваю внутреннюю отделку гостевых домиков в его студии звукозаписи. Я играю в боулинг по четвергам и пытаюсь хорошо проводить время. И хотя он раздражает меня, я помогаю Клайду с медицинскими назначениями и вожу его в город.

Но все остальные вечера я дома один, поглощённый тем, что могло бы быть, зная, что Гвен из аэропорта живёт практически внизу по улице. Ничего не случилось между нами, и всё же её простое присутствие съедает меня изнутри.

За мной никогда не водилась репутация энтузиаста, но я признаю, даже по моим меркам, в последнее время я мрачен.

Мы с Клайдом едем в город в тишине, и только когда мы останавливаемся перед студией йоги, Клайд смотрит в мою сторону.

— Ты ведёшь себя как угрюмый подросток, — прямо говорит он. Затем он выходит.

Меня раздражает осознание того, что он прав. И я понятия не имею, как остановиться.

Поэтому я решаю, что мой лучший курс действий — избегать Гвен любой ценой.

•••

Проходят месяцы, в течение которых мы с Гвен ходим вокруг да около.

К моему огорчению, мой круг друзей постепенно стал её кругом друзей. Клайд стал одержим йогой, и если бы это не делало его более комфортным, я бы обвинил его в том, что он берёт частные уроки у Гвен, чтобы терроризировать меня. Вдобавок ко всему, Рози, Скайлар и Тэбби стали приглашать её на групповые ужины и семейные встречи.

Я ценю их включённость, но я также чертовски ненавижу это. Словно я не могу избежать её, как бы ни старался.

Так что, будучи зрелым взрослым, каким я являюсь, я держусь на противоположной стороне комнаты, когда мы оказываемся в одном месте в одно время. Я веду беседу буквально с кем угодно, кроме неё, при этом подслушивая её разговоры, отчаянно впитывая любые капли информации, которые могу получить.

По правде говоря, я прислушиваюсь к любому упоминанию Триппа. С одной стороны, я надеюсь, как на ад, что она бросила его. С другой, я надеюсь, что у них всё получается, потому что Гвен — это улов, и это то, чего хороший отец должен желать своему сыну.

Но я слежу за тем, чтобы никогда не спрашивать. Чтобы не казаться слишком заинтересованным.

Трипп не был откровенен о своей личной жизни, и я не давил на него. Вместо этого я довольствовался тем, что он был готов мне дать.

Одним ярким пятном является то, что он проявил искренний интерес к моему началу в качестве лесного пожарного и тому, как это привело меня к авиации по борьбе с лесными пожарами — чему мы в итоге посвятили несколько неожиданных телефонных разговоров. Его вопросы на эту тему всегда вдумчивы и дают мне надежду, что мы всё ещё сможем построить искренние отношения.

Медленно, но верно, Трипп Коулман начинает ощущаться меньше как незнакомец и больше как человек, которого я буду знать всю оставшуюся жизнь.

И всё же я думаю о Гвен. Хотя знаю, что не должен.

Мой подрядный бизнес был медленнее, чем обычно, оставляя меня беспокойным. Между моим психологическим мучением и гиперфиксацией на лето — когда я смогу снова подняться в воздух и почувствовать себя нужным для чего-то — я нахожусь в странном состоянии духа.

Как бы плохо это ни звучало, я отчаянно жду сезона лесных пожаров просто чтобы выбраться отсюда. И желание стихийных бедствий, должно быть, достигло новой рекордной низшей точки.

Возможно, я просто в плохом настроении из-за отвратительного зелёного пива, которое пью напротив Клайда за узким высоким столиком.

— Не думаю, что тебе следует пить, — говорю я.

Мужчина игнорирует меня, делая здоровенный глоток своего пива, пока осматривает «Рич». Дорис украсила заведение, и выглядит это так, словно кучка лепреконов разорвалась повсюду. Даже на окнах — склизкие зелёные вырезки из желе. Они отвратительны.

— Эх. Живёшь только один раз, Себастьян. И я не думаю, что мне осталось долго. Позволь мне насладиться моим болотным пивом. Мои почки и так уже на пределе.

Клайд уже давно в списке на трансплантацию — и перспективы не радужные. Сколько бы я ни ворчал на этого парня, мысль о том, чтобы потерять его надоедливую задницу, — это больше, чем я могу вынести прямо сейчас.

Я с трудом сглатываю и отвожу взгляд. Мои глаза замечают его инвалидное кресло в углу. Он настолько ослаб, что ходьба стала затруднительной. Я вижу, что он устал.

Ради него я стараюсь сохранять позитивный настрой.

— Я всё ещё думаю, что донор может найтись.

Клайд пожимает