Дикая карта - Элси Сильвер

— Хорошо. Значит, это ты та самая, о ком я слышал. Я хочу позаниматься с тобой йогой.

Я держу голову высоко поднятой, стараясь не слишком выпендриваться. Приход в уже существующую студию всегда сопряжён с дополнительным давлением. Мне нужно, чтобы постоянные клиенты были довольны, а занятия были одновременно и новыми, и привычными. А его формулировка наводит меня на мысль, что в последние недели о нас хорошо отзывались.

— Что ж, я бы с удовольствием взяла вас на занятие, но следующее по расписанию только в четыре часа. Вы сможете прийти тогда?

Он отмахивается от меня с лёгким пренебрежением.

— Нет. Я возьму индивидуальное занятие.

Я моргаю. Он знает, чего хочет, и хочет этого прямо сейчас.

— Хорошо. Хотите посмотреть наш прайс-лист?

Он надувает щёки, как будто я его обидела.

— Качеством нельзя торговать.

Я тихо смеюсь.

— Это справедливо, — я достаю бланк отказа от претензий. — Не могли бы вы заполнить его для меня? Просто чтобы у нас была ваша информация.

Мужчина делает шаг вперёд, бормоча что-то, что звучит ужасно похоже на то, что этот ублюдок мне должен, и дрожащей рукой тянется за ручкой на стойке.

Я смотрю, как он пишет всё заглавными буквами, пропуская целые разделы и помечая другие надписью «НЕ ТВОЁ БОГОПРОКЛЯТОЕ ДЕЛО».

Уф. Я вижу, что он тот ещё тип. И напряжён с головы до ног.

— Вы раньше занимались йогой? Каков ваш уровень подготовки?

— Никогда. Мне это кажется полным бредом, но я всё равно попробую.

Он возвращает мне заполненный бланк, и я искренне смеюсь над его прямолинейной честностью. Мой взгляд падает на его имя в верхней части листа. КЛАЙД ГИББОНС. Какой странный маленький человечек.

— Приятно познакомиться, Клайд. Я ценю вашу честность и открытость. Это одна из важнейших составляющих успешной практики.

Он смотрит на меня пустым взглядом.

— Что ж, тогда тебе придётся потрудиться, — ворчит он, прежде чем снять ботинки у входа, как и написано на табличке. Обернувшись, он настороженно осматривает зону ожидания. — У вас тут есть камеры?

Его взгляд падает на тёмный пузырь в углу прямо за моей спиной, и я тоже оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Здесь только одна. В студии их нет.

Он шевелит губами и прищуривается, словно может лазером выжечь устройство прямо на стене.

— Не люблю, когда за мной наблюдают.

Я делаю паузу, обдумывая, что сказать на это, оценивая лучший способ подойти к этому мужчине. Я бы солгала, если бы сказала, что он меня немного сбивает с толку. Часть меня хочет сказать ему, чтобы он не беспокоился об этом, но это кажется пренебрежительным.

— Не могу сказать, что виню вас. Это нервирует, верно?

Он замирает на мгновение, словно я застала его врасплох. Затем он кивает, и я хватаюсь за его небольшое проявление согласия.

— И, если подумать, здесь не так уж много интересного. Но если бы кто-то зашёл, пока мы были в подсобке, и попытался украсть, скажем… — я замолкаю, оглядываясь, прежде чем мой взгляд падает на чертовски хорошие зимние ботинки. — Ваши ботинки. Возможно, я не успела бы быстро выйти, чтобы поприветствовать этого человека, но камера бы это зафиксировала, понимаете?

Его всклокоченные седые брови хмурятся, пока он оценивает меня.

— Знаете, это отличный аргумент. Плюс, вы здесь совсем одна. Не хочется, чтобы какие-то странники заходили.

Я ярко улыбаюсь, чтобы скрыть смех, застрявший в горле, но также испытываю облегчение, что смогла его успокоить. Я машу ему, чтобы он шёл за мной, и направляюсь в подсобку.

— Что ж, тогда хорошо. Следуйте за мной. И мы…

— Хотя, знаете, если кто-то был бы достаточно отчаян, чтобы украсть мои зимние ботинки, мне кажется, они могли бы нуждаться в них больше, чем я.

Его ответ заставляет меня остановиться, и я заглядываю через плечо. Он — самая необычная комбинация ворчливого и вдумчивого.

Я полагаю, он ненамного старше моего отца, но есть разительное отличие. Мой отец выплеснул бы яду о том, чтобы выследить этого человека и устроить ему уличную расправу. Он живёт в постоянном состоянии вынужденного мачизма.

И кого я обманываю? Мой отец ни за что не оказался бы в студии йоги, месте, где я выбираю тратить свою жизнь.

Мой нос вздёргивается, когда я отталкиваю болезненную мысль.

— Это очень внимательно с вашей стороны, Клайд.

Он просто хмыкает и следует за мной обратно в студию, мягкое шарканье его ног в носках перемежается стуком его трости.

Оказавшись в комнате, он снимает пальто, и я вижу его — сильно раздутый живот. Судя по форме его носков, я предполагаю, что его лодыжки и ступни тоже опухли.

— Клайд, я знаю, вам не хотелось записывать свою медицинскую историю — особенно перед камерой, — но не могли бы вы рассказать мне о любых серьёзных проблемах со здоровьем, с которыми вы, возможно, сталкиваетесь?

— Ага. — Он вешает пальто на крючок и поворачивается ко мне. — У меня отказывают почки, и, по словам белых халатов в больнице, это довольно серьёзно.

Я киваю, обрабатывая информацию. Задержка жидкости обретает смысл. Мой мозг перебирает лучшие позы или асаны, которые могут помочь здоровью почек, поддержать печень и энергетический поток, чтобы предотвратить ухудшение отёков. Я хорошо осознаю, что у йоги есть свои пределы. Я не смогу сделать его здоровым, но я уверена, что могу заставить его чувствовать себя лучше.

Я могу помочь Клайду Гиббонсу чувствовать себя комфортно.

Поворачиваясь, я быстро хватаю фиолетовый коврик, чтобы стимулировать его коронную чакру, валик и два блока, чтобы организовать место у стены.

— Хорошо, Клайд. Подходите, и я помогу вам начать, лёжа на спине.

И так начинается моя миссия помочь этому забавному, странному, необычно вдумчивому маленькому мужчине почувствовать себя лучше.

•••

Звонок на входной двери отвлекает меня от дезинфекции ковриков после моего последнего занятия.

— Сейчас подойду! — кричу я, откладывая пульверизатор и тряпку, прежде чем подняться на ноги.

Я трясу руками, чтобы высушить их, пока заворачиваю за угол, и мой взгляд поднимается на Клайда, стоящего там. Снова здесь после вчерашнего дня. Это заставляет меня улыбнуться.

Но когда мои глаза скользят вверх за ним, улыбка сходит с моего лица.

Баш. Выглядит так, словно готов кого-то убить. И при этом чертовски привлекателен в чёрных джинсах, рабочих ботинках и фланелевой куртке с воротником из овчины, поднятым против холода.

Я игнорирую нервное трепетание в груди — и то, как мой желудок переворачивается, как в тех снах, где я падаю в свободном падении, — и сосредотачиваюсь