Девятое ноября - Колин Гувер

Бен протягивает ей руку.

– Бентон Кесслер. – Он по очереди жмет руки Эмбер и Гленну. – Можно просто Бен. – Он снова обнимает меня за плечи. – Я парень Фэллон.

Никто кроме меня не смеется. Смерив Бена взглядом, Гленн уточняет:

– Парень? – И обращаясь уже ко мне: – Он в курсе, что ты в Нью-Йорк переезжаешь?

Киваю:

– С того самого момента, как мы встретились.

Брови у Эмбер ползут вверх.

– То есть когда?

– Боже! – влезает Бен. – Как же давно это было, да, детка? Один или два… часа назад?

– Не больше двух.

Сощурившись, Эмбер сверлит меня взглядом. Ей не терпится узнать подробности, но придется подождать, пока Бен свалит.

– Мы пойдем ко мне, – как ни в чем не бывало сообщаю я.

Помахав им на прощание, Бен берет меня за руку.

– Приятно было познакомиться. Пойду с Фэллон к ней в комнату – посмотрю, какие на ней трусики.

Эмбер стоит с открытым ртом, а Гленн хохочет. Дергаю Бена за руку – поверить не могу, что он это сказал!

– Нет, ты пойдешь со мной, чтобы помочь мне собрать вещи.

В ответ он строит недовольную гримасу, и, закатив глаза, я тащу его в комнату.

Мы с Эмбер дружим уже больше двух лет и после школы вместе сняли квартиру. Получается, я здесь прожила всего полгода. Казалось, только распаковала все вещи, и вот опять надо их собирать.

Бен закрывает изнутри дверь и оглядывает комнату. Я ему не мешаю – пускай полюбопытствует. Достаю чемодан. В Нью-Йорке меня ждет квартира с мебелью и всем необходимым, так что с собой нужно взять только одежду и косметику. Все остальное оставлю у мамы.

– Любишь читать? – спрашивает Бен, рассматривая книги на полке.

– Обожаю. И тебе лучше со своим шедевром не затягивать – он уже в моем списке КСП.

– КСП?

– Книги, которые я собираюсь прочитать.

Бен берет с полки один из томов и просматривает описание.

– Вынужден разочаровать: мои произведения тебе вряд ли понравятся. – Ставит книгу обратно и берет следующую. – Как я вижу, ты увлекаешься любовными романами – это не ко мне.

Оторвавшись от созерцания рубашек в шкафу, поворачиваюсь к нему.

– Только не это! – со стоном протягиваю я. – Не говори, что ты из тех чванливых снобов, что судят о людях по книгам, которые им нравятся.

Бен качает головой:

– Ни в коем случае! Просто я не умею писать про любовь. Мне восемнадцать – эксперт в отношениях из меня никудышный.

Облокачиваюсь на дверцу шкафа.

– Хочешь сказать, никогда не влюблялся?

– Влюблялся, конечно, но ничего примечательного – книгу об этом не напишешь.

Он плюхается на кровать и, опершись на изголовье, по-прежнему внимательно на меня смотрит.

– Думаешь, на Стивена Кинга действительно нападал клоун, а Шекспир принимал яд? Вот уж не думаю! Художественная литература – это вымысел, Бен.

Он улыбается, и от одного его вида меня бросает в жар. Хочется, чтобы он хорошенько покатался по кровати, и тогда ночью я могла бы вдыхать его запах. Правда, сегодня спать я здесь уже не буду – меня ждет самолет в Нью-Йорк. Отвернувшись, чтобы он не заметил, как я покраснела, вновь принимаюсь изучать содержимое шкафа.

Бен смеется:

– Пошлости всякие представляешь?

– Вовсе нет! – резко бросаю я.

– Фэллон, мы вместе уже два часа. Я могу прочитать тебя как открытую книгу, и в данный момент в этой книге полно откровенных сцен.

Я со смехом принимаюсь снимать с вешалок рубашки и кидать их на пол посреди комнаты – потом подумаю, как лучше сложить.

Выбросив из шкафа половину одежды, оглядываюсь на Бена. Он наблюдает за мной, заложив руки за голову. Собственно, я и не ожидала, что он будет помогать мне укладывать вещи – скорее, только мешался бы. И все же приятно, что ему захотелось провести со мной побольше времени без всякой на то причины.

Пока мы ехали домой, я решила не думать о том, зачем ему это. Конечно, глубоко внутри мне не дает покоя вопрос, что такой парень, как Бен, нашел в такой девушке, как я. Однако всякий раз при этой мысли вспоминаю наш разговор на скамейке. Его слова звучали искренне – по какой-то непостижимой причине я ему нравлюсь. К тому же, если так подумать, в масштабах вселенной все это не имеет ни малейшего значения. Я уезжаю на другой конец страны, и, что бы ни произошло в следующие несколько часов, это вряд ли повлияет на мою дальнейшую жизнь. Хочет залезть ко мне в штаны? Да наплевать! Даже лучше, если только это ему и нужно. Быть желанной – я не испытывала этого ощущения уже два года и хочу насладиться им в полной мере.

Лезу обратно в шкаф, а он тем временем достает телефон и куда-то звонит. Я молча прислушиваюсь.

– Я хотел бы забронировать столик на двоих на семь часов.

После этих слов тишина становится практически осязаемой, и я, замерев, жду, что он скажет дальше. Давненько у меня так не билось сердце, как в последние два часа.

– Бентон Кесслер. К-Е-С-С-Л-Е-Р. – Опять тишина. – Отлично! Спасибо! – Вновь молчание.

Роюсь в ящике, делая вид, что не молю бога о том, чтобы его спутницей сегодня вечером была я. Когда Бен встает с кровати, я оборачиваюсь и вижу, что он направляется прямо ко мне. Широко ухмыльнувшись, он заглядывает через плечо в мой ящик.

– О, так вот где ты белье хранишь!

Бен выхватывает из ящика трусы, но я отбираю их и бросаю в чемодан.

– Руки!

Обойдя вокруг меня, он облокачивается на дверцу шкафа.

– Ну, раз белье пакуешь, значит, совсем без трусов ты не ходишь. Методом исключения делаю вывод, что сейчас на тебе стринги. Осталось только узнать, какого они цвета.

Вытряхиваю содержимое ящика в чемодан.

– Что ж, Бен-писатель, одних сладких речей недостаточно, чтобы добраться до моих трусиков.

Он ухмыляется:

– Да? Что же еще требуется? Ужин в модном ресторане? – Теперь он стоит прямо, глубоко засунув руки в карманы. – Совершенно случайно у меня на сегодня забронирован столик в «Шато Мармон»[3].

Я смеюсь:

– Да что ты говоришь!

Вновь зарываюсь в шкаф, чтобы он не заметил мою довольную улыбку. Спасибо, Господи! Он позвал меня на ужин. Однако радость омрачается следующей мыслью. Черт, что же мне надеть? Последний раз я была на свидании, когда у меня даже сиськи еще не выросли!

– Пойдешь со мной сегодня на свидание, Фэллон О'Нил? – Бен уже стоит у меня за спиной.