Спор на любовь - Рия Адри

Куратор приложил браслет.

Контур вспыхнул красным.

— Доступ группы не завершён, — произнёс холодный женский голос из панели.

Куратор побледнел.

— Экспериментальная группа ведьм. Восточная башня. Маршрут прибытия…

— Старший маршрут не подтверждён.

Я молча повернулась к Демьяну.

Он подошёл к панели.

— Демьян Ворон. Подтверждаю вход экспериментальной группы ведьм в восточную башню.

Контур сменил цвет на синий.

— Группа подтверждена.

Я шагнула вперёд.

И в этот момент панель добавила:

— Личная пара старшего маршрута имеет право совместного входа.

Воздух в холле застыл.

Марьяна медленно повернула голову.

Кира сказала очень тихо:

— Я его сейчас взорву.

Демьян посмотрел на панель, затем на меня.

И прежде чем я успела сказать хоть слово, система восточной башни распахнула перед нами проход шире.

Не для группы.

Для нас двоих.

Глава 3. Восточная башня

До восточной башни нас вели длинным крытым мостом, где стеклянные стены дрожали от ударов ветра. Под ногами тянулась тёплая каменная дорожка, по бокам горели узкие синие светильники, а за стеклом внизу шевелилась тёмная пропасть. Академия сверху выглядела иначе, чем с нижней станции: не просто скала, железо и подъёмники, а целый город башен, мостов и грозовых линий, построенный так, чтобы человек с первых минут понял — здесь давно привыкли к силе и совсем недавно начали вспоминать про удобство.

Проход раскрылся шире.

Не для всей группы.

Для нас с Демьяном.

Я поняла это по тому, как синяя полоса у колонн вытянулась двумя узкими дугами: одна легла у моих ног, вторая — у его. Между ними вспыхнула короткая серебряная нить. Тонкая, наглая и совершенно лишняя.

Восточная башня, которую обещали передать ведьмам, только что пригласила внутрь наследника Воронов.

Как личную пару старшего маршрута.

Мне захотелось медленно закрыть лицо папкой и постоять так пару минут. Очень достойно. Очень по-взрослому. Просто женщина с документами временно покинула реальность, потому что реальность вела себя хуже Киры возле открытой алхимической полки.

Разумеется, я не стала.

Вместо этого подняла руку, остановив девочек.

— Никто не входит.

Кира, уже сделавшая шаг к проходу, замерла.

— Почему? Кроме очевидного.

— Потому что система только что изменила режим допуска. Сначала фиксируем.

Молодой куратор рядом судорожно сглотнул. Кажется, бедняга уже жалел, что утром вообще вышел из дома. Или из общежития служащих. Или из любого места, где его никто не заставлял объяснять ведьме, почему её жилой корпус распахивает дверь перед мужчиной, которого она не приглашала.

Демьян стоял рядом с колонной и смотрел на проход.

Лицо спокойное.

Серые глаза холодные.

Но я уже начала замечать мелочи. Едва напряжённую линию плеч. Чуть медленное движение пальцев, когда он убрал руку от маршрутного браслета. Очень короткий взгляд на моё запястье. Он выглядел человеком, который держит контроль. Важно было помнить: выглядел — не значит держал.

Хотя в его случае, возможно, держал и просто решал, насколько далеко выгодно позволить ситуации разойтись.

— Подтвердите, — сказала я куратору, — что режим входа изменён системой без моего запроса.

Он моргнул.

— Сейчас?

— Да.

— Но я…

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Вы являетесь куратором прибытия?

— Да.

— Значит, вы можете составить акт.

Марьяна за спиной тихо выдохнула:

— Акт у входа в башню. Как романтично.

Я не обернулась.

— Марьяна.

— Молчу.

Куратор поспешно достал из кожаной папки тонкий бланк, перо и маленькую чернильницу с защитной крышкой. Руки у него дрожали. Перо несколько раз царапнуло бумагу, прежде чем он начал писать. Я стояла рядом и смотрела за формулировками. После сегодняшнего подъёмника доверие к чужим описаниям реальности стало у меня совсем скромным.

— “При входе экспериментальной группы…” — бормотал куратор.

— “При первичном входе”, — поправила я.

Он кивнул и исправил.

— “Система распознала адептку Вельскую как…”

— Не “распознала”, а “ошибочно вывела”.

Демьян повернул голову.

— Откуда ты знаешь, что ошибочно?

Я посмотрела на него.

— Потому что я не давала согласия на личную пару.

— Согласие и отклик — разные вещи.

— Именно поэтому в акте будет слово “ошибочно”.

Он молчал пару секунд.

Потом сказал куратору:

— Пишите, как говорит адептка Вельская.

Куратор сразу закивал.

Мне это не понравилось.

То есть результат был нужный. Но сам факт, что мои слова стали удобнее для исполнения только после спокойной фразы Демьяна, раздражал сильнее, чем сквозняк в мокрых сапогах. В этой академии власть звучала мужским голосом. Даже когда этот голос соглашался со мной.

Я поставила подпись под актом. Куратор подписал следом. Потом, после короткой паузы, перо взял Демьян.

Его подпись была резкой. Чёрные линии легли на бумагу уверенно, с лёгким нажимом. В конце росчерка вспыхнула искра тёмного шторма и тут же погасла.

— С актами закончила? — спросил он.

— На данный момент.

— Теперь можно войти?

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Экспериментальная группа войдёт. Вы останетесь снаружи.

Кира довольно сложила руки на груди.

Марьяна уставилась на пол, явно пряча улыбку.

Куратор посерел.

Демьян посмотрел на меня без улыбки.

— Башня требует подтверждения старшего маршрута.

— Вы его уже дали.

— Для общего входа. Совместный контур всё ещё открыт.

Марьяна посмотрела на меня так выразительно, что её взгляд можно было вносить в протокол отдельной строкой. Я ответила ей коротким движением пальцев: спокойно.

— Закройте.

— Не я его открыл.

— Но ваш маршрут его вызвал.

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Да.

— Значит, попробуйте.

Серые глаза сузились. Не заметно для тех, кто смотрел со стороны. Достаточно для меня, потому что он стоял близко и всё внимание было направлено на моё лицо.

Странное чувство.

Будто я не спорила о двери, а проходила проверку на прочность. Демьян не злился открыто. Не повышал голос. Не бросал грубых слов. Он изучал, где моя вежливость закончится и начнётся страх.

Я решила не доставлять ему такого удовольствия.

Демьян приложил ладонь к панели.

— Закрыть совместный вход. Подтверждаю доступ группы без моего присутствия.

Панель вспыхнула.

Синяя дуга у его ног погасла.

Серебряная нить между нами исчезла.

Я ощутила это физически: лёгкое натяжение на запястье ослабло, будто кто-то отпустил тонкую ленту.