Спор на любовь - Рия Адри

— Группа подтверждена, — произнёс голос башни. — Личная пара старшего маршрута имеет право вызова при угрозе.

Я медленно подняла глаза к панели.

Конечно.

Просто дверь не могла закрыться без нового повода для головной боли.

— Что значит “право вызова при угрозе”? — спросила я.

Куратор открыл рот, но Демьян ответил первым:

— Если башня сочтёт, что тебе грозит опасность, она может отправить сигнал мне.

— Мне?

— Мне.

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

— Почему не куратору?

— Потому что до утра ты связана с моим маршрутом.

— А если я сочту угрозой ваше появление?

Рыжий спутник Демьяна фыркнул где-то позади.

Демьян не отвёл взгляда.

— Тогда придётся убедить башню.

— Прекрасно.

— Вельская.

Таисия молчала, но её взгляд ушёл куда-то за плечи собеседника. Это всегда тревожило сильнее любых предупреждений.

— Да?

— Ты сама хотела точности.

— Я хотела снять отметку, а получила тревожную кнопку с вами в качестве ответа.

На этот раз Марьяна всё же не выдержала и тихо прыснула. Ника сразу дёрнула её за рукав. Кира улыбнулась очень мрачно.

На лице Демьяна эмоций не появилось. Только в глазах мелькнуло тёмное, опасное веселье.

— До утра переживёшь.

— Постараюсь.

— Хорошая девочка.

В холле стало тихо.

Вот теперь он ударил намеренно.

Не по документам, не по ответственности, не по группе. По мне. По личной границе, которую я держала с первой минуты. Тоном, который мог показаться окружающим ленивой насмешкой, но я услышала в нём проверку: покраснею, вспыхну, сорвусь, огрызнусь, шагну ближе?

Я почувствовала, как тепло поднялось к лицу.

Да чтоб его.

Тело снова решило подвести дисциплину.

Я поправила манжету, закрывая знак, и ответила ровно:

— Господин Ворон, если вы хотите, чтобы до утра я пережила вашу маршрутную отметку без новой жалобы, не усложняйте мне задачу.

Кира удовлетворённо выдохнула.

Куратор уставился в акт.

Демьян смотрел на меня долго.

Затем сказал:

— Принято.

И отступил.

Не потому что проиграл.

Нет.

У меня не было такого приятного заблуждения. Он отступил, потому что решил: на сегодня достаточно. Люди вроде него не тратили всё давление сразу. Они оставляли часть на потом.

— До диагностики, Вельская.

Я не ответила “до встречи”.

Просто склонила голову.

Снова.

Пусть привыкает к официальной вежливости. Она у меня крепкая. Проверенная преподавателями, чиновниками и тётушкой, которая однажды три часа объясняла, почему незамужней девушке вредно читать трактаты о проклятиях после ужина.

Демьян развернулся и пошёл по коридору. Его спутники двинулись следом. Светловолосый адепт задержался на секунду и посмотрел на меня с искренним любопытством.

— Адептка Вельская, — сказал он. — Касс Ортин. Совет на будущее: если Демьян начинает говорить мягче, значит, он злится.

— Благодарю за предупреждение.

Касс улыбнулся.

— А если он молчит — значит, уже решил.

После этого ушёл за остальными.

Очень полезная информация.

Совсем не тревожная.

Я повернулась к девочкам.

— Входим.

Мы прошли через синий контур.

На этот раз он пропустил всех, только на моём запястье под перчаткой коротко кольнуло. Я сдержалась и не посмотрела. Не хватало ещё показывать башне, что она способна испортить мне настроение одним прикосновением к магии.

Восточная башня внутри оказалась совсем другой, чем основные корпуса академии.

Тише. Теплее. Старше.

Круглый холл был выложен светло-серым камнем, на полу лежал ковёр глубокого зелёного цвета, вокруг стен стояли высокие лампы с матовыми плафонами. В центре располагался низкий стол с кувшином воды и стопкой чистых чашек. Справа уходила лестница наверх, слева — коридор к комнатам, прямо — арочная дверь в общий зал. Под потолком висела старая люстра из бронзы и стекла, но вместо свечей в ней медленно вращались маленькие светящиеся сферы.

Наши сундуки стояли у дальней стены аккуратным рядом.

Мой боевой товарищ-сундук, переживший станцию и маршрутную катастрофу, выглядел среди них самым достойным. Я была рада его видеть.

— Здесь красиво, — тихо сказала Ника.

И правда.

Красиво.

Только красота была нежилой. Словно башню подготовили быстро: пыль убрали, ковры вытряхнули, лампы зажгли, но стены ещё помнили, что много лет здесь никто не смеялся, не сушил волосы после дождя и не спорил из-за очереди в ванную. От этого в воздухе держалась осторожная пустота.

Сольвей прижала чехол к груди.

— Рябинке нравится.

— Рябинка остаётся в чехле до проверки, — напомнила я.

Лист внутри уныло шуршал.

Куратор, всё ещё бледный, встал у столика и достал план башни.

— Первый этаж: общий зал, малая столовая, комната для занятий, умывальная, кладовая. Второй этаж: жилые комнаты. Третий: библиотечная ниша и малая лаборатория контуров. Четвёртый закрыт.

Кира сразу подняла голову.

— Почему?

— Технический уровень.

— Что там?

Таисия молчала, но её взгляд ушёл куда-то за плечи собеседника. Это всегда тревожило сильнее любых предупреждений.

— Старый наблюдательный круг.

Таисия посмотрела наверх.

Я заметила.

— Он опасен?

Куратор поспешно покачал головой.

— Нет. Просто не введён в учебный допуск.

После сегодняшнего дня фраза “не введён в учебный допуск” звучала как “мы сами плохо понимаем, что там происходит”. Но сейчас спорить я не стала. Сначала комнаты, сухая одежда, горячий чай, потом закрытые уровни и наблюдательные круги.

Приоритеты — основа выживания.

— Ваши комнаты распределены по списку, — продолжил куратор. — Адептка Вельская занимает комнату старосты на втором этаже, рядом с лестницей. Остальные — по две в комнате. Если возникнут бытовые сложности, записывайте в журнал башни.

— Где он находится? — спросила я.

Куратор показал на толстую книгу на столике у входа.

Разумеется, я сразу подошла и раскрыла её.

На первой странице значилось:

Журнал восточной башни. Все обращения экспериментальной группы фиксируются письменно. Ответственный куратор: магистр Лавр Сомов.

Ниже было пусто.

Я взяла перо.

Марьяна застонала:

— Арина.

— Что?

— Мы ещё не переоделись.

Кира напряглась первой. Я почувствовала это даже без взгляда и чуть повернула голову, напоминая ей: сейчас не время для огня.

— Именно поэтому запись будет короткой.

Я внесла первое обращение:“При первичном входе система башни распознала адептку Арину Вельскую как личную пару старшего маршрута Демьяна Ворона. Составлен акт. Требуется диагностика и снятие отметки.”

Кира подошла и прочитала через плечо.

— Добавь, что Ворон раздражает.

— Это не бытовая сложность.

— Спорное утверждение.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и