(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

Мои опасения не были напрасными.

Повинуясь инстинктам, не одна я выставила максимальные щиты. От соприкосновения магических полей затрещало пространство. Защиту не подняла только Гвидиче, но, кажется, она вообще по натуре была очень спокойной особой.

— Во-первых, дорогие адепты, скажите мне, в какой момент вы решили, что все это, — лорд Натори указал на носилки с Милонсо, которые как раз проносили мимо нас, — развлечение? Чтобы до вас дошла серьезность происходящего, мне нужно объявить чрезвычайную ситуацию в академии, запереть всех по покоям, а вас двоих отправить в Департамент императорских дознавателей?

Лорд Фаджио с надеждой посмотрел на друга, но лорд Натори не дал ему обнадеживающих обещаний. Дознаватель, кстати, щиты все еще удерживал. Он явно знал ректора лучше меня, так что я тоже решила сначала дождаться пока гроза минует.

— Во-вторых, вы двое только что заработали по три штрафных жетона, — ледяным тоном оповестил нас ректор, и перед нашими носами тут же замерцали противные пластинки. Три! Какой ужас! Ренци не привыкать, а вот у меня жетоны вызывали панику. — Адепты, вы играете в сыщиков, умалчиваете, а жертвы множатся. Считаете себя самыми умными? Адепт Ренци, и вы еще рассчитываете попасть на службу лично к императору?

— Мы… — открыла я рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но лорд Натори оборвал меня на полуслове:

— И в-третьих, в условиях конфронтации магии при построении защиты использовать нужно вогнутые конструкции, — припечатал он.

За меня вступился Дориэн, окончательно закрывая меня широкими плечами от ректора.

— Конкурирующую магию проходят на шестой ступени.

— Ты бессмертный, что ли, в своей наглости? — восхитился секретарь, который пока тоже и не думал опускать свой щит. У него он, кстати, был тоже не вогнутый, а выпуклый, но досталось только мне.

— Вы сейчас все нам расскажете, как миленькие! — прошипел ректор. — Адепт Ренци, прежде чем поправлять меня, подумайте, почему вы поставили защиту на адептку Чаргетто, а не на себя. Живо, напарнички! Все выложили мне про Бамболу и ваши приключения!

Он даже голоса не повысил, но этот черный нечитаемый взгляд источал такой холод, что слова полились из меня сами.

Когда у меня кончился воздух в легких, продолжил Дориэн.

— Если я узнаю, что вы от меня что-то скрыли, вы у меня будете вечными практикантами, — предупредил нас лорд Натори. — Санти, ты знаешь, что делать. Если адептка Бамбола, Проклятый ее побери, не в магической коме, доставить ко мне в кабинет. Ник, тебе предстоит порадовать Кассиана четвертой жертвой. Надеюсь, что не пятой. Сгиньте! — это уже опять нам.

Никаких возражений с нашей стороны не последовало.

Мы четко, как на плацу, развернулись и пошли к выходу из оранжереи.

Спустя пару минут обнаружилось, что идем мы не вдвоем, а вместе с Гвидиче.

Ей надоело сопровождать нас рядом, и она, прибавив шагу, обогнала нас и встала на пути.

— Что? — хмуро спросил Ренци.

— Это было хитро, но не умно, — пожала плечами Джемма.

— О чем ты? — удивилась я.

— Если вы застали в покоях Кантоцци, то первое, что вы сделали, — обыскали его. Только вот я обратила внимание на формулировку, — Гвидиче стрельнула глазами в Дориэна. — «Ничего принадлежащего ему мы не брали».

Да. Точно. Ренци именно так и сказал.

— И? — вскинул надменно бровь Дориэн.

— А что тогда вы забрали? — сложила руки на груди Джемма, не сводя упрямого взгляда с Ренци.

Ох. Я и не сообразила, что вытворил Дориэн. Я, честно говоря, слушала ту часть, что озвучил он, вполуха. Все пыталась вогнуть свой щит. А этот высокомерный засранец опять подвел нас под удар. Он не рассказал, что мы забрали магсниматель! Ректор нас убьет. Раньше или позже, но убьет точно.

— Чулок, — не моргнув глазом, ответил Ренци. — Мы забрали у него чулок Чаргетто.

Джемма закатила глаза. Получилось очень в духе Николаса Фаджио.

— Если сообразила я, сообразят и они, — хмыкнула она. — У вас очень мало времени.

— И ты нас не сдашь?

— Сдам, — честно ответила Гвидиче, — по попозже, и обязательно скажу, что это было добровольное признание, сопровождавшееся раскаянием.

Мы переглянулись.

— Магсниматель. И нам нужен специалист, чтобы вытащить оттуда снимки.

Джемма забавно почесала кончик носа, сдула непокорную кудрявую прядь со лба и предложила:

— Через два часа в седьмой лаборатории, — и тут же помахала рукой перед лицом, будто отгоняя что-то невидимое. — Молитесь, чтобы Кристиан и Николас были все это время заняты. — Иду, — сказала она в пустоту и скрылась за ближайшим кустом.

Кустом сирени.

Он уже почти отцвел, но его погрустневшие кисти все еще упоительно пахли.

Пряный аромат понес меня по волнам памяти.

«— Что ты ищешь? — мальчишка сердито смотрел, как я перебираю мелкие сиренево-розовые цветочки.

— Четырехлепестковый, на удачу. Чтобы у нас все получилось, — от усердия все время хотелось высунуть язык, но тетя недавно отругала меня, что так делают только плебейки. Кто такие «плебейки» я не знала, но наверняка, это кто-то вроде злых колдуний.

— У нас и так все получится, — фыркнул мальчишка, мотнув темной кудрявой челкой. — Я самый умный, ты почти такая же умная как я. Ты слова выучила?

— Выучила, но я не понимаю половину…

— Это неважно, главное, чтоб слово в слово.

— Ура! Нашла! — я сунула четырехлистный цветок в рот. — Вот теперь я готова».

Это уже вовсе не походило на сны. Скорее, забытые воспоминания.

Словно все это произошло в глубоком детстве, а потом осталось задвинутым подальше в памяти вместе с беззаботным временем, когда все было хорошо.

Помню, как эти сны посетили меня впервые. Я тогда сильно вымоталась на занятиях с учителем, даже не дошла своей комнаты. Задремала в беседке, увитой запущенным плющом. Сон был очень реальный, с красочными деталями. Казалось, я чувствовала вкусы, запахи, было трудно поверить, что это всего лишь игры воображения.

Сны преследовали меня несколько недель меня. Я много раз приставала к тете с вопросом про этого мальчика, с которым я играла в детстве, но она только растерянно разводила руками. В поместье никого подходящего под мое описание не было, и в итоге тетя решила, что я просто выдумала себе друга.

Я была уже в том возрасте, когда мне стали запрещать проводить много времени с деревенскими детьми и играть мне