Замужество в подарок, или Дебют попаданки - Джулия Поздно

— Оскар, я считаю, ты не заслуживаешь леди Даньелз, — на фамилии косматый гость сделал особый упор, блеснув своим проникновенным взглядом.

Я сглотнула, так как ситуация обретала совсем неожиданный поворот. По задумке всего семейства, я должна была поразить Эванзов, а никак не подозрительного и неопрятного гостя, которого никто не ждал.

— Вуд, если ты заметил, леди Даньелз расположена больше ко мне. Ты, друг, все проспал. Да и тебе ли иметь виды на юную девушку, с твоим-то багажом и опытом?

Косматый недобро ухмыльнулся и вновь откинулся на диван тетки.

— Ну что же, это даже забавно... Анжел, вы не будете против, если я заберу вашу снежную скульптуру в качестве подарка.

Я медленно кивнула, не смея вклиниваться в разговор двух мужчин. Сидела, держала спину и просто ждала, когда можно будет вступить в разговор. Если же меня, конечно, пригласят к общению.

— Дочка, ну что же ты сидишь, может, сыграешь нам на рояле?

Тетушка умела мстить. Превосходно понимала, что я давно не практиковалась и мои руки вряд ли с привычной легкостью могли бы пробежаться по белым клавишам. И даже в минуты личной выгоды она себе не изменяла — устраивала сложности виртуозно и с огоньком.

— По правде, это не самая моя сильная сторона, боюсь расстроить лорда Эванза и хотела бы поберечь ваши уши. — Отчего же, — оживился косматый гость, — я думаю, мои друзья вполне снесут ваши огрехи, леди Даньелз.

Тут на тетушку снизошло озарение, что она сглупила и в данной ситуации не стоило лезть со своей злопамятностью.

— Я предупредила, — улыбнулась и подошла к маминому роялю.

Папа любил, когда она музицировала. Мы так же, как и сейчас, собирались в гостиной и могли часами слушать, как она играла.

Из любимого — звучание вальса «К юной Нюэнельсе» будоражило мою душу. Мама играла его так, как никто другой. Ее пальчики плавно порхали от клавиши к клавише. В ее теле не было ни намека на напряжение или неудобство. Я девочкой завороженно наблюдала, и мне казалось, в эти минуты никого, кроме нас, не существовало в целом мире... Я же научилась играть по-своему, иногда с душой, иногда через силу. В этом не было легкости, а лишь любовь к прошлому и память о маме.

Роберт всякий раз плакал, когда я играла именно этот вальс. Мое сердце невыносимо сжималось, когда я замечала печальный блеск в глазах брата, поэтому после нашествия родственничков, когда мне запретили играть, я не стала препятствовать. Я не стала тревожить не зажившие в сердце раны. Воспоминания Шелли мне очень откликались, и поэтому, немного размяв пальцы, я села и стала играть тоже вальс, но не тот, а другого композитора из южных земель великолепной Касадении.

Незаметно для себя я настолько погрузилась в музыку, что совершенно перестала контролировать силу. Синие вспышки вылетали из подушечек пальцев с каждым прикосновением к клавишам. В какой-то момент я захотела прерваться, но лорд Эванз не позволил.

— Анжел, продолжайте. Вуд, вы только посмотрите, насколько редкий нераскрывшийся Дар. Такое я видел лишь однажды. Оскар, обрати особое внимание на леди Даньелз, — переходя на шепот, обронил мужчина.

А дальше я уже ничего более не слышала. Я продолжила свою не совсем успешную игру, но мой Дар также требовал продолжения. Звуки музыки наполняли не только мою душу, но и магический резерв. Стихия перекатывалась внутри меня волнообразно, и в моменты главного торжества и наслаждения магия слетала с рук, как вода, ударяющаяся о скалы, разлетающаяся на сотни тысяч мелких брызг.

— Говард, возможно, вам наконец попался бриллиант, — неохотно подтвердил слова лорда косматый гость.

Его взгляд я ощущала без слов. Прожигающий, сверлящий, волнующий. Я играла и невольно стала обращаться мыслями к незнакомцу. Этот мужчина не был похож на семейство Эванзов, и я чувствовала угрозу, исходящую от этого человека.

Аплодисментами завершилась моя демонстрация талантов юной Анжел. Каким образом Даньелзы будут после разматывать тот клубок абсурда, что я накрутила с таким усердием, честно говоря, меня мало интересовало. Их никто не принуждал к вранью, на этот шаг они пошли со всей осознанностью. Так что главным для меня было сейчас добраться до бала и успешно реализовать себя в качестве невесты.

Эванзы покидали наш особняк под особым впечатлением. Невольно я настолько обворожила двух представителей знатного рода, что на балу Анжел могла смело отыгрывать вторую часть нашего внезапного плана. Оскар наверняка подарит ей свою золотую ветвь. Я же могла лишь надеяться на провидение, которое пошлет мне достойного человека. Косматый гость лишь склонил краешек шляпы. Весьма своеобразный способ прощания, но мне было все равно, лишь бы поскорее они уже все убрались восвояси.

— Ты чуть нас всех не сгубила своими детскими выходками, — набросилась на меня тетка, как только за гостями захлопнулась дверь.

А мне так стало резко нехорошо, что сильнейшее головокружение я не смогла вытерпеть и, покачнувшись, упала на руки испуганного дяди.

В себя я пришла в своей комнате. Роберт сидел рядом. Напуганный.

— Шелли, что они с тобой сделали?

Я хотела ответить, что ничего особенного и, вероятно, так подействовал чудодейственный эликсир, который израсходовал большую часть моего магического резерва, но язык прилип к небу, а вместо слов получилось неразборчивое мычание.

Брат встал и сразу же направился в сторону графина с водой. Я в благодарность улыбнулась. Какой же он хороший ребенок. Заботливый и думающий.

— Вот, Шелли, пей!

Роберт подоткнул под мою спину вторую подушку, забрав ее со своей постели, и придержал мою голову. Слабость не прошла, но хотя бы комната уже не кружилась, и на этом спасибо.

— Ты очень хороший, — я протянула руку к лицу мальчика и погладила его по щеке.

— Шелли, почему ты им помогаешь?

Роберт научился задавать неудобные вопросы. И мое положение и самочувствие не позволяли продумать ответ так, чтобы это не было откровенной ложью. У меня хватило духу лишь приоткрыть часть правды.

— Роберт, Анжел знает о моей магии, нам нельзя позволить, чтобы они и о тебе все поняли. Моя задача — приложить максимум усилий к этому. Иначе я не буду Тревор, если позволю сделать нас пожизненными пленниками семьи Даньелзов.

— Что ты хотела этим сказать? — мальчик свел межбровные дуги к переносице и сильно нахмурился.

— Что пришло