Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

— Спасибо, — пробормотал он против моей кожи.

Через нашу обновленную связь я чувствовала, как сила Гэвина возвращается, теневая скверна изгнана. Он был далеко не исцелен — для этого потребовалось бы куда больше, чем быстрое кормление, — но порча была очищена из его тела, и худшие раны стали менее серьезными, чем прежде.

Командиры оборотней перешептывались, явно встревоженные зрелищем.

Гэвин сел, выбираясь из моих колен с новой устойчивостью.

— Что ты ему пообещала? — спросил он, его голос был низким и напряженным. Его пальцы оставались переплетенными с моими, будто он не мог вынести разрыва физической связи.

— Проклятие, — сказала я просто. — Я собираюсь его снять.

Его выражение потемнело, серебряные глаза заострились от тревоги.

— Софи, нет! — сказал он. — Ты не можешь. Проклятие…

— …защищает оборотней от порчи Короля Теней, — закончила я за него, держа голос достаточно низким, чтобы командиры не слышали. — Я знаю. Я поняла.

— Тогда почему ты согласилась его снять? — Замешательство в его глазах отражало напряжение в теле.

Я наклонилась ближе, почти касаясь лбом его лба.

— Потому что барьер между мирами уже рушится. Король Теней прорывается. Я видела это. — Я глянула на стены залы, где испорченные марганцевые прожилки пульсировали тонкой теневой скверной. — Порча уже распространяется.

— Новые видения? — спросил он, понимание забрезжило в глазах, уступив место стратегическому расчету.

Я кивнула.

— И что Верис предлагает взамен?

— Тебя. Королев. И… — Я замялась, вглядываясь в его лицо. — Часть моей мамы, которую он хранил все эти годы.

Ярость вспыхнула на лице Гэвина, его пальцы сжались вокруг моих почти до боли.

— После всего этого времени у него была часть ее?

Я кивнула, сглатывая ком в горле.

— Ее призрак здесь, Гэвин. Я чувствую ее, едва-едва, но подавляющие чары слишком сильны. Она пытается нас о чем-то предупредить, но я не могу разобрать.

Я почувствовала вспышку тревоги через нашу связь, но прежде чем Гэвин успел сказать больше, атмосфера в комнате внезапно изменилась, холодный сквозняк пронесся через залу. Я почувствовала, как напряжение Ксавьера резко возросло, его стойка стала шире, пока он готовился к угрозе. Я поняла, даже не взглянув, что Верис возвращается.

Гэвин отпустил мою руку и поднялся, пошатнувшись лишь слегка, прежде чем найти равновесие. Я встала рядом, помещая себя между ним и дверью, когда она распахнулась.

Верис вошел, неся крошечную лакированную шкатулку. Его цепкие глаза оценили нас, задерживаясь на свежих следах на моем запястье, затем на заживающих ранах Гэвина и улучшившемся цвете его лица.

— Как трогательно, — протянул Верис, его улыбка была лишена сентиментальности. — Уже кормишь своего питомца? Надеюсь, ты оставила достаточно для нашего ритуала. — Его взгляд прошелся по мне с нарочитой вульгарностью. — Тебе понадобятся силы, когда мы закончим.

От намека в его тоне у меня по коже поползли мурашки, но я сохранила нейтральное выражение, протягивая руку.

— Останки моей матери.

Верис вложил шкатулку в мою ладонь с преувеличенной осторожностью, его кончики пальцев задержались на моей коже на мгновение дольше, чем следовало.

— Прядь ее волос, — сказал он, его голос смягчился с выражением, которое можно было принять за искреннюю эмоцию, если бы это исходило от кого-то другого. — Это все, что я смог спасти, прежде чем огонь поглотил ее.

Шкатулка казалась невозможно тяжелой в моей руке для чего-то такого легкого, как волосы. Я сжала пальцы вокруг шкатулки и прижала ее к груди, сопротивляясь желанию открыть немедленно.

— А королевы? — спросила я, мой голос был тверже, чем я себя чувствовала.

— Их ведут в ритуальную залу, как мы говорим, — ответил Верис, его самообладание возвращалось. — Вместе с нашим гостем из Дома Звезд. — В его глазах блеснул расчет. — Все, как договорились. Теперь тебе пора выполнить свою часть нашей сделки.

Я сунула шкатулку в карман, чувствуя ее вес у бедра, как кусок свинца. Одной рукой я потянулась назад к Гэвину, который шагнул вперед на более устойчивых ногах, чем прежде. Другой рукой я потянулась к Ксавьеру, который переместился к моему боку, не сводя глаз с Вериса.

Я подняла подбородок и встретила тяжелый взгляд Вериса.

— Веди.

Глава 32

Ритуальная зала раскинулась под землей, как забытый собор темной веры. Массивные каменные колонны взмывали вверх, исчезая в тенях, которые даже мое обостренное причастием зрение не могло пронзить. Потолок оставался скрытым в этой искусственной ночи, создавая тревожное впечатление, что зала открывается прямо в какую-то пустоту за пределами нашего мира.

Прожилки марганцевой руды пронизывали стены, как потускневшие серебряные артерии, пульсируя тонким, болезненным светом, от которого у меня по коже бежали мурашки. Теневая скверна распространилась по этому месту, как медленный рак, заражая даже сам камень.

В центре залы из земли поднимался круглый алтарь, древний и отшлифованный веками использования. Символы, дразнящие границы понимания, были вырезаны на его поверхности, их формы смягчены временем, но все еще полны древней силы. По периметру стояли наполовину оплавленные черные свечи, их пламя было неестественно неподвижным в тяжелом воздухе. Верис возлежал на массивном троне в стороне от залы, сиденье, казалось, было высечено из самого скального основания.

— Ты чувствуешь это, да? — пробормотал Гэвин рядом со мной, его серебряные глаза отслеживали тонкие движения того болезненного света сквозь стены. — Неправильность.

Я кивнула, борясь с желанием обхватить себя руками. Тени в углах время от времени шевелились, будто отвечая на неслышные команды. Все в этом месте шептало о нарушении. Это было священное пространство, оскверненное кощунственным намерением.

— Когда-то это было святым местом, — тихо объяснил Ксавьер, его голос был едва слышен. — Первые оборотни проводили здесь свои ритуалы трансформации, впитывая солнечную силу. — Его губы скривились от отвращения. — Верис приказал все разобрать и перевезти сюда.

Я открыла рот, чтобы спросить больше, но тяжелые двери в дальнем конце залы с тяжелым скрипом распахнулись, обрывая меня.

В залу ввалились королевы: руки покрыты чем-то вроде кожаных рукавиц, запястья в кандалах, рты заткнуты кляпами, их слабость была ощутима в спотыкающемся ритме шагов. Моя грудь сжалась при виде этих женщин, которые вынесли тьму и унижение, пока я строила жизнь в человеческом мире, не подозревая об их страданиях. Их кожа была пепельной, волосы тусклыми и безжизненными, но глаза горели древним достоинством, которое десятилетия плена не смогли погасить.

Я насчитала шестерых, каждую поддерживала пара стражей-оборотней, обращавшихся с ними с осторожной точностью, которую применяют к взрывоопасным веществам, а не к живым существам. Страх в движениях стражей был бы почти комичным, если бы не подчеркивал, насколько опасными могут быть