Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева
— Поэтому меня можно отправить?
— Я не это имела в виду.
— Но именно так всё и вышло.
Лисель вытерла щёки ладонями.
— Отец сказал, что ты умеешь жить везде. Что на Севере тебя будут уважать, потому что ты умеешь работать. А я… я ничего такого не умею.
Ивена почувствовала усталость.
Так вот что отец сказал Лисель.
Одной дочери объяснил, что её нельзя потерять.
Другой — что она достаточно сильная, чтобы пережить потерю.
— Ты могла научиться.
— Я знаю.
— Я предлагала.
— Знаю.
— Тогда почему сейчас звучит так, словно моя способность справляться делает происходящее справедливым?
Лисель вскинула голову.
— Я не думаю, что это справедливо.
— Но принимаешь.
— Что ты хочешь от меня?
Вопрос вырвался у неё с отчаянием.
Ивена задумалась.
Чего она хотела?
Чтобы Лисель пошла вниз, призналась перед Ровеном и сама села в северную карету?
Ещё утром — да.
Сейчас Ивена уже понимала, что отец не допустит этого. Откажется от договора. Влезет в долги. Найдёт новый способ сохранить любимицу.
А Ивена останется здесь.
Продолжит работать на человека, который однажды уже решил, что её жизнью можно закрыть семейный счёт.
Эта мысль неожиданно оказалась страшнее Севера.
— Я хочу, чтобы ты запомнила этот день, — сказала она.
Лисель растерялась.
— Зачем?
— Потому что однажды отец снова решит за тебя. И тогда рядом может не оказаться человека, которым можно расплатиться вместо тебя.
— Ивена…
— Я много лет думала, что защищаю тебя. Возможно, я просто научила тебя тому, что последствия всегда понесёт кто-нибудь другой.
Лисель закрыла лицо ладонями.
Ивена встала.
Ей было жаль сестру.
Это раздражало сильнее всего.
Она подошла к окну.
После дождя сад блестел. Листья липли к дорожкам, с карниза мерно капала вода. На дальнем дворе готовили лошадей северян.
Чужих тёмных коней.
Её будущую дорогу.
— Прости меня, — сказала Лисель.
Ивена не повернулась.
— Сейчас я не могу.
Сестра тихо заплакала.
— Когда-нибудь?
— Не знаю.
Это был единственный честный ответ.
Когда Лисель ушла, Ивена закончила сборы.
Два сундука.
Папка с расчётами.
Книги.
Тёплая одежда.
Немного денег, которые принадлежали лично ей.
Поразительно мало для двадцати шести лет жизни.
Мира застегнула последний ремень.
— Я могу поехать с вами.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты недавно вышла замуж.
— Муж поймёт.
— А я не пойму, если ты оставишь его ради моих семейных глупостей.
— Это не ваши глупости.
Ивена улыбнулась.
— Вот поэтому и оставайся.
Мира отвернулась, притворяясь, что проверяет замок.
Ивена коснулась её плеча.
— Всё будет хорошо.
— Вы сами в это верите?
— Пока нет.
— Тогда зачем говорите?
— Мне нужно с чего-то начать.
Они обе рассмеялись.
Через минуту Мира всё-таки обняла её.
Это было настолько неожиданно, что Ивена сначала застыла, а потом прижала девушку к себе.
— Пишите.
— Постараюсь.
— Нет. Обещайте.
— Обещаю.
Когда служанка ушла за носильщиками, Ивена осталась одна.
Она прошла по комнате.
Провела рукой по спинке кресла.
Коснулась подоконника.
Остановилась возле шкафа, на внутренней дверце которого ещё сохранилась царапина. Лисель сделала её в девять лет, когда они прятались здесь от гувернантки после украденного пирога.
Ивена тогда взяла вину на себя.
Ей стало смешно от горечи совпадения.
Некоторые привычки действительно формируются рано.
В дверь постучали.
На этот раз вошёл отец.
Ивена не удивилась.
— Сундуки уже внизу?
— Сейчас унесут.
Орвен закрыл дверь.
Без свидетелей он выглядел старше.
Снял официальный камзол, остался в тёмной рубашке и жилете. На висках волосы растрепались. Наверное, весь день занимался бумагами.
Ивена поймала себя на привычном желании спросить, ужинал ли он.
От этого стало противно.
— Я не хотел, чтобы всё произошло именно так, — сказал Орвен.
— Сегодня эта фраза особенно популярна в нашей семье.
Он поморщился.
— Не язви.
— Хорошо. Тогда зачем пришёл?
— Поговорить без чужих ушей.
— Говори.
Отец прошёл к окну.
Несколько секунд они стояли там, где недавно Ивена разговаривала с сестрой.
— Ты считаешь, что я выбрал Лисель потому, что люблю её больше.
Ивена не ответила.
— Это неправда.
— Тогда не объясняй. Просто скажи, что я ошиблась, и отправь на Север виновную.
Он сжал губы.
— Я не могу.
— Значит, я не ошиблась.
— Мир не устроен настолько примитивно.
— Семья, видимо, тоже.
Орвен повернулся.
— Лисель нужна союзу с Верданами.
— А я нужна тебе на землях.
— Да.
Честность почти обезоружила.
— Кто будет заниматься ими после моего отъезда?
— Гаррен.
Ивена не удержалась:
— Он в прошлом месяце продал овёс дешевле себестоимости.
— Научится.
— Быстро ты поверил в чужие способности.
— Ивена.
Отец подошёл ближе.
— Я не отправляю тебя умирать.
— Откуда ты знаешь?
— Торвальд не безумец.
— Ты его знаешь?
— Достаточно.
— Я слышала другое.
— Что именно?
Ивена перечислила то немногое, что успела вспомнить из разговоров о Севере.
Лорд Эйдар Торвальд подавил мятеж приграничных вассалов за одно лето.
Отказался выдавать столице беглых северных мастеров.
Закрыл перевалы для торговцев после нарушения старого договора.
О нём говорили как о человеке, который редко угрожает дважды.
— Это политика, — ответил Орвен. — В личных договорах Торвальд предсказуем.
— Прекрасная характеристика для мужчины, которому ты передаёшь дочь.
— Не передаю.
Ивена устало посмотрела на него.
— Давай хотя бы сегодня не будем лгать друг другу.
Орвен замолчал.
Потом подошёл к столу и положил на него небольшой мешочек.
По звону Ивена поняла, что внутри монеты.
— Возьми.
— У меня есть свои деньги.
— Этого больше.
— Тогда пригодятся дому. Ты ведь теряешь меня как управляющую.
— Хватит.
— Почему? Разве мы не обсуждаем хозяйственную необходимость?
— Я понимаю, что ты зла.
— Нет.
Отец посмотрел на неё.
Ивена сама удивилась своему ответу.
— Уже нет.
Гнев был проще.
Под ним оставалось другое.
— Я просто наконец поняла.
— Что?
— Как ты меня видишь.
Орвен нахмурился.
— Ты моя старшая дочь.
— Это слова.
— Ивена…
— Когда мама умерла, ты сказал, что теперь я должна помогать тебе с Лисель.
Она не собиралась говорить об этом.
Но воспоминание пришло само.
Ей было четырнадцать.
Лисель — девять.
Отец тогда сидел в этом же доме перед закрытым окном и говорил, что семья должна