Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Эйдар добавил:

— Личная принадлежность Ивены к дому Ардалей этим советом не рассматривается.

Ивена сразу поняла значение этой оговорки.

Отец всё ещё оставался главой рода.

Её семейный статус никуда не исчез.

Этот бой ещё впереди.

Но теплицы…

— И доход? — спросила она.

— После обязательных расходов, оплаты труда и доли, направляемой на погашение долга, установленная часть прибыли будет принадлежать хозяйству. Распоряжаться ею в пределах развития теплиц будете вы вместе с выбранным представителем совета.

— Вместе?

Эйдар едва заметно улыбнулся.

— Вы всё-таки на моей земле.

— Я уже начала переживать, что победила слишком легко.

— Не советую.

Староста нижнего города продолжил:

— Если после погашения долга вы останетесь на Севере, условия грамоты сохраняются. Если уедете, сможете передать управление выбранному человеком или отказаться от него.

Ивена слышала слова, но смысл доходил постепенно.

Если останетесь.

Не «если Эйдар позволит».

Не «если Ардали согласятся».

Если она сама останется.

— Кто предложил грамоту? — спросила она.

Эйдар ответил:

— Совет.

— Кто именно?

— Это важно?

— Да.

Управляющая складами усмехнулась.

— Я подняла вопрос. Староста поддержал. Потом мы сорок минут спорили, сколько прав вам можно дать, чтобы через месяц вы не забрали себе всю долину.

Ивена почувствовала, как напряжение наконец отпускает.

Она рассмеялась.

— Я подумаю.

— Вот этого мы и боялись.

Даже представитель восточных земель улыбнулся.

Эйдар взял перо.

— Последний вопрос. Южная сторона намерена оспаривать решение сейчас?

Секретарь выглядел несчастным.

— Я обязан передать его лорду Ардалю.

— Передавайте.

— Он может потребовать пересмотра.

— Тогда предоставит новые доказательства.

Мужчина повернулся к Лисель.

— Миледи?

Сестра посмотрела на Ивену.

— Я не оспариваю.

— Но вы представляете дом.

— Именно поэтому запишите, что его представитель слышал доказательства и не нашёл оснований утверждать, что северная система существовала у Ардалей раньше.

Секретарь закрыл глаза.

Ивена почти пожалела его.

Почти.

Эйдар подписал решение первым.

Потом лист передали членам совета.

Наконец документ оказался перед Ивеной.

— Здесь? — спросила она.

— Здесь, — ответил Ровен.

Ивена взяла перо.

Несколько недель назад она подписывала договор о том, как будет выплачивать чужой долг.

Сегодня впервые ставила имя под документом, который закреплял результат её собственного труда.

Она сделала привычный верхний росчерк над последней буквой фамилии.

Тот самый, которого не было на поддельном приказе.

На секунду Ивена остановилась.

Потом закончила подпись.

Ивена Ардаль.

Впервые фамилия отца рядом с её именем не казалась клеткой.

Это пока было просто её имя.

И она сама решит, что с ним делать дальше.

К полудню о решении знала половина крепости.

К вечеру — вся.

Ивена поняла это, когда пришла в оранжерею и обнаружила возле рабочего стола небольшую деревянную табличку.

На ней было вырезано:

«Хозяйка сказала не ставить ящики здесь».

Ивена долго читала.

Потом повернулась к Бранту.

— Это что?

Он невозмутимо проверял новую кладку.

— Табличка.

— Я вижу.

— Значит, вопрос решён.

— Кто написал «хозяйка»?

— Не я.

Харрен, стоявший возле рам, очень увлечённо смотрел в потолок.

Ивена указала на него пальцем.

— Вы.

— Почему сразу я?

— Потому что вы не умеете выглядеть невиновным.

— Я просто вырезал.

— Кто придумал?

Харрен перевёл взгляд на Бранта.

Старый каменщик поднял руки.

— Люди весь день спрашивают, куда складывать доски. Я сказал: туда, где хозяйка разрешит.

Ивена ощутила странное тепло.

— Я не хозяйка Севера.

— Слава драконам, — отозвался Брант. — Нам Эйдара хватает.

— Я всё слышу.

Эйдар вошёл через боковую дверь.

Брант даже не повернулся.

— Тогда можете помочь перенести камень.

— У меня официальный камзол.

— Камню всё равно.

Ивена рассмеялась.

Эйдар подошёл к табличке.

Прочитал.

— Неплохо.

— Даже не думайте.

— О чём?

— Вешать её.

— Почему?

— Потому что завтра мне будут показывать её каждый раз, когда я захочу переставить собственный ящик.

Харрен пробормотал:

— Поздно.

— Что?

— Ничего.

Ивена прищурилась.

Эйдар снял перчатки.

— Я принёс грамоту.

Веселье сразу уступило место волнению.

Он достал из кожаной папки плотный лист с печатью Северного совета.

Подписи уже стояли.

Её имя тоже.

Ивена провела пальцем над строками, не касаясь чернил.

— Быстро.

— Ровен умеет заставлять писарей работать.

— Я слышу, — сообщил Ровен от двери.

Ивена обернулась.

— Вы теперь ходите за нами?

— Я принёс вторую копию.

— Куда?

— В хозяйственный архив.

Ивена взяла грамоту.

— А первая?

Ровен посмотрел на неё так, словно вопрос был странным.

— Ваша.

Одно слово.

Ваша.

Ивена крепче сжала лист.

До этого момента всё ещё казалось решением совета, которое существует где-то среди общих бумаг.

Теперь документ лежал у неё в руках.

— Я могу хранить её сама?

Брант повернулся.

Ровен нахмурился.

Эйдар ничего не сказал.

Ивена услышала собственный вопрос и поняла, насколько он нелеп.

Но именно так было дома.

Важные документы Ардалей хранились в отцовском кабинете или архиве рода. Даже бумаги по землям, которыми управляла Ивена, принадлежали дому. Она могла работать с ними, но никогда не считала их своими.

Ровен ответил первым:

— Разумеется.

— Хорошо.

Ивена свернула грамоту.

Эйдар всё ещё смотрел на неё.

Без жалости.

И это помогло сильнее любых утешений.

— Куда её положить? — спросил Харрен.

— Я сама.

— Я хотел помочь.

— Сегодня мне уже достаточно помощи.

Брант фыркнул.

— Утром так не говорила.

— Утром вы притащили камень в зал совета.

— И пригодился.

— К сожалению.

— Значит, завтра принесу второй.

Ивена направилась к своему кабинету возле оранжереи.

— Если принесёте камень в мой кабинет, будете спать рядом с ним.

— Это угроза?

— Хозяйственное решение.

За спиной рассмеялся Эйдар.

Ивена почувствовала его взгляд и не обернулась.

Почему-то после совета она особенно остро замечала его присутствие.

В зале он ничем не помог ей напрямую.

Даже наоборот — задавал вопросы, от которых хотелось спорить с ним вместе с южным секретарём.

И именно за это она была благодарна.

Если бы Эйдар утром ударил ладонью по столу и заявил, что на его землях всё будет так, как он хочет, результат оказался бы тем же.

Орвен не получил бы долю.

Ивена сохранила бы теплицы.

Только внутри всё осталось бы по-старому.

Один сильный мужчина решил за неё против другого.

Сегодня произошло иначе.

Она вошла в совет как женщина, чью работу пытались