Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Секретарь перелистал бумаги.

— Нет.

— Упоминание подобных теплиц?

— Нет.

— Расчёт?

— Нет.

— Приказ лорда Ардаля разработать их?

— Нет.

Эйдар повернулся к Ивене.

— А вы можете доказать, когда появилась первая схема?

Вот этого вопроса она от него не ожидала.

Лёгкая обида кольнула сразу.

Он ведь видел всё своими глазами.

Знал, когда они начали.

Мог просто сказать.

Но сидел во главе совета и требовал доказательства у неё так же, как у секретаря.

Ивена глубоко вдохнула.

Вот чего она хотела.

Честных условий.

— Могу.

Она достала из папки первые записи.

— В день приезда я не знала устройства северных камер. На следующий день увидела старую систему. Первая схема появилась после осмотра нижнего уровня. Вот дата.

Мастер стекольщиков взял лист.

— Почерк ваш?

— Да.

— Кто его видел тогда?

— Брант. Эйдар. Двое каменщиков.

— Я видел, — подтвердил Брант. — И сказал, что ерунда.

— Спасибо.

— Потом оказалось, что действительно ерунда.

За столом засмеялись громче.

Ивена закрыла глаза.

— Я обязательно вычеркну вас из списка свидетелей.

— Поздно.

— А окончательный вариант? — спросил староста.

— Через два дня. Первый прогрев показал, что дальняя часть грядки остаётся холодной. Мы разобрали сделанное и добавили воздушную полость.

Секретарь Ардалей поднял голову.

— Вы знали принцип распределения воды через отдельные каналы и перенесли его на тепло.

— Я использовала понимание того, что поток нужно распределять. Вы хотите объявить собственностью Ардалей саму способность делать выводы?

— Речь не об этом.

— Тогда о чём?

Мужчина помолчал.

— О том, что без семи лет работы на южных землях вы не смогли бы создать эту систему.

Ивена почувствовала, как внутри всё неожиданно успокоилось.

Вот он.

Лучший аргумент отца.

И, пожалуй, единственный действительно сильный.

— Вероятно, — сказала она.

Лисель чуть дёрнулась.

Секретарь выпрямился.

— Вы признаёте?

— Я признаю, что человек становится тем, кем становится, благодаря прошлому. Я научилась управлять хозяйством на землях Ардалей. Училась считать там. Ошибалась там. Разбиралась с паводками, плохими урожаями и чужими кражами там. Отец дал мне возможность получить опыт.

Она сделала паузу.

— Но если учитель плотника однажды показал ему, как держать рубанок, это не означает, что через десять лет учителю принадлежит каждый сделанный учеником стол.

Брант одобрительно крякнул.

Ивена не стала смотреть в его сторону.

— Мой отец может сказать, что помог мне стать человеком, который умеет работать с землёй. Это правда. Но человеком, который приехал сюда, увидел чужую проблему и нашёл для неё новое решение, была уже я.

В комнате стало так спокойно, что слышалось потрескивание дерева в очаге.

Ивена вдруг вспомнила первый семейный совет.

Тот длинный стол.

Отец напротив.

Лисель слева от него.

Тогда Ивена тоже защищала своё имя.

Но там Орвен уже решил, что правда менее удобна, чем его расчёт.

Сегодня его не было.

Его место занимали бумаги.

И впервые Ивена могла спорить с ним, не ожидая, что он оборвёт разговор одним словом.

Седая управляющая складами спросила:

— А доля семей в урожае? Это вы делали на Юге?

— Да.

— Значит, здесь способ старый.

— Принцип старый. Условия другие.

— Объясните.

Ивена подошла к другой схеме.

— На Ардалях семьи получали часть урожая конкретного поля дополнительно к оплате за работу. Это снижало потери при сборе. Здесь многие люди дают не только труд. Они привозят древесину, старые рамы, крепления, помогают восстанавливать секции и хотят участвовать в будущем хозяйстве. Поэтому я предложила учитывать вклад каждой семьи отдельно.

— Разница большая? — спросил староста.

— Большая. На Юге система принадлежала одному дому. Здесь мы создаём сеть, в которой поселения заинтересованы в работе теплиц.

— И кто предложил именно такую форму?

— Я.

— Кто утвердил?

Ивена перевела взгляд на Эйдара.

— Он.

— После того как она уже договорилась с Хорреном, — уточнил Эйдар.

Несколько человек засмеялись.

Ивена прищурилась.

— Вы обещали задавать неприятные вопросы обеим сторонам, а не распространять семейные тайны.

— Это не семейная тайна.

Слово «семейная» прозвучало совсем не так, как у неё дома.

Тепло коснулось щёк.

Ивена вернулась к столу раньше, чем кто-нибудь успел заметить.

Лисель, разумеется, заметила.

Сестра опустила глаза в бумаги, но уголки губ предательски поднялись.

Ивена решила поговорить с ней позже.

Очень серьёзно.

Совет продолжался.

Южный секретарь приводил записи.

Ивена отвечала.

Члены совета задавали вопросы, иногда неприятные ей.

Почему она использовала старую систему распределения долей?

Потому что она работала.

Почему в северных записях первые недели всё ещё ставила фамильную печать Ардалей?

Потому что другой у неё не было.

Почему получала содержание по договору долга?

Потому что именно так началась её работа.

Может ли считаться независимым хозяйство, которое существует на земле Торвальдов и использует их средства?

Вот этот вопрос заставил Ивену замолчать.

Его задал представитель восточных земель.

Эйдар не вмешался.

Мужчина повторил:

— Стекло вам дал Торвальд. Камень его. Первых рабочих тоже. Земля северная. Вы говорите, что дом Ардалей не может назвать хозяйство своим только потому, что вы раньше служили ему. Хорошо. Почему тогда Торвальды не могут назвать его полностью своим?

Ивена почувствовала, как секретарь Ардалей оживился.

Отвечать нужно было осторожно.

— Могут.

Эйдар поднял голову.

— Если захотят, — продолжила Ивена. — Земля действительно принадлежит Северу. Сами здания тоже. Я не могу вынести оранжерею отсюда и объявить её своей.

— Тогда о чём спор?

— О праве на мою работу внутри неё.

— Разница?

— Если завтра Эйдар скажет, что больше не хочет видеть меня в теплицах, он сможет найти другого управляющего. Но не сможет сказать, что я никогда ничего здесь не создавала.

Мужчина нахмурился.

Ивена продолжила:

— Я не требую забрать землю. Не требую, чтобы Север отказался от своей собственности. Я хочу, чтобы мои решения назывались моими, а условия моей дальнейшей работы определялись со мной, а не между двумя мужчинами через мою голову.

Теперь Эйдар смотрел на неё совершенно открыто.

Ивена не стала искать поддержки в его лице.

— Отец требует долю потому, что считает меня продолжением дома Ардалей. Если Север завтра сделает то же самое и решит, что раз я работаю здесь, то сама стала частью его имущества, какая между вами разница?

Эйдар первым нарушил тишину:

— Никакой.

Южный секретарь удивлённо повернулся к нему.

Ивена тоже.

Эйдар сложил руки на