Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Через несколько секунд лорд Дранислан был мёртв — с широко распахнутыми глазами, устремлёнными в небо, он выдохнул в последний раз, и его тело обмякло.

Граф Форддонн опустил шлем и повернулся, вглядываясь из-под тени забрала в тех, кто ещё остался.

Я насчитала одиннадцать. Один — новоиспечённый убийца, пусть и по случайности. Один — опытный, подумала я, наблюдая, как Сталлигин уходит от Брасциллана.

Ещё три сдачи — за полминуты.

Клинки свистели, раздавались крики, и всё слилось в оглушительный, беспорядочный вихрь. Стоило мне сосредоточиться на одном поединке — другой уже заканчивался. Ещё через три минуты арена снова почти опустела.

Остались только четверо.

Форддонн. Брасциллан. Сталлигин. Спарроспен.

Сердце колотилось где-то в горле.

Два лорда из Земель Аромата. Один из Земель Зрения. Один из Земель Вкуса.

Какая из наций Триады удержит меня до конца моих дней? Где вырастут мои дети? Кто станет их отцом?

И тут раздался звук. Такой непохожий на лязг металла, что бойцы замерли. Такой отличный от рёва кровожадной толпы, что он заставил всех нас умолкнуть.

Древний, зловещий звук. Кошмар и расплата.

Крик огромного дракона. Его крылья развернулись над ареной, словно жуткое облако, и он рухнул вниз быстрее, чем я могла поверить. Я едва успела вдохнуть, прежде чем он с тяжёлым грохотом приземлился посреди поля.

Одна гигантская когтистая лапа пронзила бронированную спину Спарроспена, убив его мгновенно.

Арена застыла в чистом, первобытном страхе — словно навсегда зависла в этом мгновении, ужаснувшись ему.

Я уставилась в пасть дракона, когда она взревела — предупреждение, в котором никто не нуждался дважды. Слюна и ярость летели из её рта, зубы были длиной с моё предплечье и ещё шире, когда она расправляла свои рубиновые крылья.

Чаэтор. Её глаза — тёплого карего цвета с вкраплениями орехового и зелёного — теперь сузились в злые щели. Такими, должно быть, когда-то были глаза Лангнатина, до их связи. Теперь они сияли на лице этого древнего существа. А он — на её спине, глядя на троих оставшихся мужчин с тем же выражением, — казался ещё более чудовищным в отражении её кроваво-красного взгляда.

Первым на арене отреагировал Сталлигин. Он рванул к выходу. Чаэтор взмахнула хвостом с такой скоростью, что одной лишь силой удара, должно быть, убила его. Его тело взмыло в воздух и врезалось в каменную стену.

Брасциллан и Форддонн — двое лордов из Земель Аромата, любимцы публики, — застыли, парализованные шоком и страхом, пока тело Сталлигина кровавой грудой не осело на землю.

Но он был жив. Я увидела, как дёрнулась его рука, и он издал слабый стон, отчётливо слышный в беспрецедентной тишине арены.

Лангнатин не терял времени. Он произнёс одно слово — и Чаэтор раскрыла пасть. На этот раз из неё вырвался огонь, и его собственный соотечественник оказался объят пламенем, прежде чем успел открыть рот или вспомнить, что всё ещё сжимает в руке меч.

Она расплавила сами кости его тела, пока стены арены боролись с невыносимым жаром.

Никто не мог их остановить. И никто не хотел даже попытаться.

Дракон развернулась, её четыре чешуйчатые лапы медленно описывали круг — как у кошки перед долгим сном. Но Чаэтор не собиралась ни спать, ни отдыхать.

Последние двое — Форддонн и Брасциллан — наконец бросились к выходу.

— Не совсем то, чего я ожидал.

Я едва расслышала Нить, хотя вокруг почти не осталось звуков. Мой взгляд был прикован к спине Брасциллана, когда он перепрыгнул через хлёсткий взмах хвоста Чаэтор. С другой стороны, Форддонн перекатился под её шеей, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги.

Чаэтор отступила на два шага и резко развернулась. Они почти добрались до выхода, но её челюсти уже распахнулись. Огонь накрыл их обоих. Они были закованы в броню с головы до ног, и сквозь оранжевые, завивающиеся языки пламени я видела, как металл плавится и гнётся. Я слышала их крики, когда их заживо сварило и вплавило в эти доспехи — они умирали в огне дракона.

Все.

Каждый из претендентов.

Мертвы.

Нить Эрсиммон дёрнул меня за руку, когда Чаэтор закрыла пасть и повела плечами, словно это было не более чем лёгкой разминкой.

— Пойдём, пойдём, — сказал он. — Нам нужно уходить.

Я не могла оторвать взгляд от рубинового дракона — и от него. Принц-Дракон, сидевший ко мне спиной, встал на седле Чаэтор и легко спрыгнул вниз, в грязь.

— Я не могу, — сказала я, в ужасе взглянув на Нить, который тянул меня за руку. — Я не могу дышать.

Эрсиммон встал передо мной, заслонив вид на изуродованные тела. На секунду я видела только его — и это словно что-то отперло внутри.

Это было реально.

Это случилось.

— Держись за мою руку. Пойдём.

Я сглотнула и поднялась, вцепившись в его руку.

Нить потянул меня к ближайшему выходу — вокруг все делали то же самое, срываясь с мест и убегая с трибун. Лангнатин только что убил четырёх человек. И не просто людей. Он убил принца. Своего собственного кузена.

Почему он должен был пощадить хоть кого-то из нас?

Я всё же обернулась, не в силах удержаться.

Один из оруженосцев оказался на арене — достаточно глупый и достаточно отважный, чтобы попытаться защитить своего павшего лорда. Он дрожащей рукой поднял меч — и Чаэтор, зевая, расплавила его до самой рукояти, подпалив вместе с ним его волосы и наплечники. Он с криком выронил раскалённый клинок и отступил, волоча за собой расплавленный металл, принявший форму человеческого силуэта.

Но сердце мне остановил именно Принц-Дракон.

Он смотрел прямо на меня, и мне не нужно было быть из Земель Зрения, чтобы понять это выражение. Удовлетворение — и что-то вроде вызова. Один уголок его рта приподнялся.

Ты должна выйти замуж за победителя грядущих Игр Лайткарта.

А если победителя не будет?

Нить Эрсиммон снова дёрнул меня за руку — и я побежала. По-настоящему, изо всех сил, и Нить бежал рядом со мной.

Когда мы выскочили из-под песчаной арки на свежий воздух, Нить шумно втянул дыхание, но не остановился.

— Ты молодец, девочка. Продолжай.

Он не позволил нам замедлиться, пока мы не свернули за угол и арена не скрылась за скалами. Тогда он резко стянул меня с тропы и остановился. Рядом с нами по дорожке мчалась настоящая лавина других посетителей — они прижимали к себе вещи и держались за руки своих спутников, глядя вокруг расширенными от ужаса глазами.

— Смотри на меня.

Я бежала, не думая, не осознавая.