Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— У каждого есть обязанности, которые могут потребовать нашего присутствия. Но если такое случится, остальные останутся.

Грим кивает в сторону двух других мужчин.

— Согласен, — одновременно заявляют Каликс и Гуннар.

— Жутковато. Как будто вы уже не раз так делали.

Я беру деревянную ложку и кастрюлю и начинаю готовить.

Напиток не требует особого внимания — я делала его бесчисленное количество раз, — но жду, пока не останется только помешивать, и лишь тогда подталкиваю их к разговору.

— Ну и кто начнёт? — Они по очереди смотрят друг на друга.

— Кто-то же должен. Может, ты? — я указываю покрытой шоколадом ложкой на Гуннара, потом на остальных двоих. — Они сказали, что ты нарушил соглашение или что-то там, когда появился здесь.

Гуннар кривится и мрачно смотрит на Грима и Каликса.

— Давным-давно…

— Когда? — перебиваю я.

— Около тридцати одного года назад, — отвечает он без особого энтузиазма, — было решено, что мы станем твоими хранителями.

Он разводит руками над столешницей, словно этим всё и объяснил.

Я продолжаю размешивать горячий шоколад.

— Во-первых, зачем мне вообще понадобились хранители, а во-вторых, где вы, блядь, были?!

Последнюю часть я уже ору и отпускаю ложку. Она ещё несколько мгновений движется по кругу и останавливается. Кроме моего дыхания, в комнате не слышно ни звука. Грим облизывает губы.

— Мы также решили, что будем оберегать тебя на расстоянии, — медленно объясняет он шепотом, будто боится снова меня разозлить.

— Кому из вас, мудаков, пришло в голову, что это хорошая идея? — набрасываюсь я сразу на всех троих.

— Это было общее решение, и далось оно нам нелегко, — продолжает Грим всё тем же спокойным тоном.

Я выключаю конфорку. Горячего шоколада мне уже совсем не хочется.

— Так, проверим, правильно ли я поняла. Вы трое должны были быть моими хранителями и решили, что лучший способ справиться с задачей — взять и, блядь, исчезнуть из моей жизни. Но тут этот идиот едва не даёт себя убить и каким-то образом оказывается на полу моей спальни, умирая от потери крови.

Ответа моё заявление вообще-то не требует, но Гуннар всё равно громко говорит:

— Да.

И ещё кивает, на случай если одного ответа мне недостаточно.

— Жаль, что я не пью, потому что сейчас мне бы точно не помешало напиться.

Я поднимаю глаза к потолку, мысленно прося терпения.

— Ладно. К этому идиотизму мы ещё вернёмся. Скажите лучше, зачем мне вообще нужны хранители.

Я упираюсь руками в столешницу за спиной.

— Ну…

Каликс смотрит на остальных.

— Понимаешь, можешь считать нас чем-то вроде семьи. На слове «семьи» он морщится и разводит ладони, будто сам не знает, как лучше объяснить.

Я зажимаю переносицу.

— Да твою мать. Так вы мне типа отцы, братья или какая-то такая хрень?

Я даже смотреть на них не могу. Придётся смириться с тем, что я извращённая сучка. С разных сторон одновременно раздаётся несколько «нет», причём одни возражают громче других. Я смотрю на них сквозь пальцы.

— Кажется, мне надо сесть. Я ухожу из кухни, ожидая, что они последуют за мной.

Плюхаюсь на мягкий диван, старательно игнорируя тот факт, что меньше суток назад в этой самой комнате рука Каликса была у меня под одеждой.

— Вам когда-нибудь говорили, какие из вас паршивые хранители? Серьёзно, кто вообще назначил вас моими хранителями? Безответственный выбор, по-моему.

Я поджимаю губы, всем видом показывая своё недовольство.

— Хранителей назначают, когда душа решает родиться в этом мире, — говорит Грим, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

— Подожди. То есть я сама решила родиться здесь?

— Да, — отвечает Каликс.

— Ну и глупость я сделала, — фыркаю я.

— Нет, — возражает Грим.

— Но когда ты здесь родилась, кое-что изменилось.

— Например?

Я склоняю голову и рассматриваю его. Он выглядит примерно моим ровесником. Собственно, они все выглядят примерно на мой возраст. Никто из моих друзей-монстров не стареет, так что, скорее всего, и они тоже.

— После твоего рождения всё сдвинулось. Теперь мы не просто твои хранители.

Гуннар садится в одно из кресел.

— То есть у вас есть и другие подопечные — те, за кем вы присматриваете? — Вдруг всё уже не кажется таким ужасным. Может, они не бросили меня, как моя семья. Просто им приходилось заботиться не только обо мне.

— Нет, — отвечает Каликс.

Я хмурюсь.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Я снова начинаю злиться.

— Да скажите уже прямо.

— Когда ты родилась, связь между нами изменилась. Мы все это почувствовали.

Грим глубоко вдыхает.

— И? — подгоняю я.

— Иногда связь между хранителем и его подопечным может измениться и превратиться в узы, если можно так выразиться.

Лицо Грима почти ничего не выражает. Говорит так, будто зачитывает параграф из учебника.

— И что это значит? — снова спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

— Поэтому мы все и решили не вмешиваться в твою жизнь, — добавляет Каликс, прохаживаясь вдоль края комнаты. Он прищуривается на Гуннара, а тот полностью его игнорирует.

— Ну и тупость, — фыркаю я.

— Да скажите ей уже, блядь! — рявкает Гуннар. В глазах у него появляется что-то дикое, грудь тяжело вздымается с каждым вдохом.

— Это у него из-за того, что он Берсерк? — спрашиваю я у Грима, ткнув большим пальцем в сторону Гуннара и имея в виду его вспышку агрессии.

— Берсерки бывают нестабильны, — невозмутимо соглашается Грим.

— Да не псих я, мудак, и ты это прекрасно знаешь, — выплёвывает Гуннар.

— Слушай, Котёнок, место королевы драмы тут уже занято, и это я, спасибо большое. Так что сбавь обороты, ага?

Я хлопаю ладонью по дивану рядом с собой, приглашая его сесть.

— Господи, ведёшь себя так, будто это тебя всю жизнь держали в неведении.

Я закатываю глаза.

— Продолжай, — приказываю Гриму, потому что только он, похоже, вообще способен нормально что-то объяснить. Гуннар подходит к дивану и тяжело опускается рядом со мной. Устроившись поудобнее, он шумно вздыхает.

— Такие узы иногда действительно возникают, но обычно только между одним хранителем и его подопечным, причём чаще всего после многих лет, проведённых вместе. Однако…

— Ты слишком любишь все эти «однако». Ты тянешь время? — перебиваю Грима.

— Потому что очень похоже, что тянешь.

Грим едва заметно приподнимает подбородок.

— Я пытаюсь объяснить тебе нашу ситуацию. Эти двое, похоже, помогать не собираются, а ты постоянно меня перебиваешь.

Я смотрю, как светло-серые глаза Грима начинают меняться, пока в радужке не проступают крошечные раскалённые трещины, будто по ней течёт лава. Я вскакиваю и двумя быстрыми шагами приближаюсь, чтобы рассмотреть получше.

— Вот! Вот о чём я говорю.

Я указываю на его тело.

— Вот это никого не напугает. Разве