Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Я проверял её всего несколько раз. А вы оба всё это время были рядом с ней? — обвиняюще спрашивает Каликс.

— Я ни разу ей не показывался. До тех пор, пока он не нарушил соглашение.

Грим указывает пальцем на Гуннара.

— Я не собирался сюда приходить, — защищается Гуннар, и в голосе слышится лёгкое возмущение.

— На меня напал ковен. Я решил, что наконец-то, блядь, умираю, и переместился сюда. Я вообще не планировал этого.

Я зажимаю виски большим и средним пальцами, пытаясь взять себя в руки, но потом решаю: да пошло оно всё.

— О чём вы, блядь, говорите?! — ору я так громко, что голос эхом разносится под высоким потолком прихожей.

Ухмылка исчезает с лица Каликса, и он дёргается, будто собирается сделать шаг ко мне.

— Даже не думай, мудак. Я на тебя злюсь. Ты мне врал, — бросаю я ему.

— Нет. Никогда, Дамиана. Я мог что-то недоговаривать, но я тебе не лгал. И никогда не стану.

— Это одно и то же. Ты всё равно виноват.

Я отворачиваюсь от него.

Меня захлёстывает ярость. Все, кто должен был любить меня и заботиться обо мне, от меня отвернулись. И ради чего? Они испугались маленькой девочки, которая видела ауры и разговаривала с монстрами?

Я думала, что давно пережила всю боль от одиночества. Но теперь выясняется, что эти трое что-то обо мне знали, даже приходили проверить, как я, и ни один ни разу не показался мне на глаза. Я мгновенно вновь ощетиниваюсь всей своей защитой.

И так же, как ярость накрыла меня волной, я этой же волной отбрасываю их прочь.

— Вон! — требую я и вижу, как ноги Каликса начинают скользить назад. Гуннар держится чуть дольше, но входная дверь с грохотом распахивается, и он теряет опору. Я ни капли не чувствую вины, когда его огромное тело вылетает наружу и приземляется на подъездной дорожке.

У Каликса реакция получше. Он плавно разворачивается и прыжком выскакивает за дверь, но в последний момент ветер всё равно подхватывает его и швыряет на дорожку рядом с Гуннаром. Каликс перекатывается и оказывается на четвереньках.

Грим остаётся последним. Ветер натягивает на нём рубашку, подчёркивая каждую линию мускулистого тела. Я сосредотачиваюсь на нём, и мои длинные волосы начинают шевелиться.

— Я тебе доверяла. — Боль в моём голосе не удаётся скрыть даже за злостью.

— И всё ещё можешь, Дами. Никто из нас никогда тебя не обидит. Мы здесь, чтобы тебя защищать, — пытается он объяснить, но я слишком зла, чтобы слышать хоть слово.

— Уходи, пока я сама тебя не заставила, — рычу я.

— Прости, Дамиана. Нам не стоило… Мне следовало…

— Выметайся нахуй отсюда прямо сейчас, пока я силой не распахнула портал и не вышвырнула туда твою задницу, — перебиваю я, не дав ему договорить. Сомневаюсь, что вообще способна на такое, но ему об этом знать необязательно.

Я чувствую вкус грехов по ту сторону портала. На этот раз я не прошу. Я просто беру. Закрываю глаза и зову грехи к себе. Их так много, что я уже не могу отличить один от другого. Просто поглощаю столько, сколько мне нужно. Когда наконец насыщаюсь, открываю глаза и вижу, как Грим пятится в портал.

— Прости, — успевает сказать он перед тем, как исчезнуть.

Я смотрю через всё ещё открытую входную дверь. Каликс отряхивает брюки, не сводя с меня глаз, а Гуннар до сих пор поднимается с земли.

— Проваливайте.

Я взмахиваю рукой, и входная дверь с грохотом захлопывается. Как только они исчезают из виду, я обмякаю.

— Всё по порядку, — бормочу я себе под нос. Со всем разберусь. По порядку.

ГЛАВА 13

Сегодня мне почти не удалось поспать. Большую часть утра я ворочалась с боку на бок, а потом корила себя за то, что не оставила всех троих здесь и не потребовала ответов. Когда я наконец уснула, мне приснился Каликс и его дурацкий шершавый язык там, куда прошлой ночью он так и не добрался.

— Ебучие сны, — ворчу я и пинаю ногой воздух.

— Ты чего там бормочешь? И можешь хоть минуту посидеть спокойно? — отчитывает меня бледная рыжеволосая женщина напротив.

— Ничего, извини.

Я заставляю себя перестать дёргать ногой.

— Проблемы с мальчиками? — интересуется Кровавая Мэри¹¹. Кровавые слёзы текут из её глаз и капают на белую блузку, и без того покрытую пятнами.

Я фыркаю.

— Может, лет десять назад, Мэри. Мне тридцать.

Она отмахивается от моих слов когтистыми пальцами.

— Мужчины, мальчики — все они одинаковые.

— Тут не поспоришь, — соглашаюсь я.

— Так расскажи, что тебя тревожит.

Мэри берёт изящную чайную чашку и подносит к искривлённым губам.

Я подумываю отмахнуться от вопроса, но, если действительно хочу получить ответы, придётся с кем-нибудь поговорить.

— Ты знаешь Грима?

— Грима, говоришь… — Она медленно опускает чашку, не встречаясь со мной взглядом.

— Ага. У него такая огромная чёрная вычурная мантия.

— Я о нём слышала. А почему ты спрашиваешь? — голос Мэри становится чуть напряжённее и выше.

— Ну, он кормил меня, когда я была маленькой. Ты знала?

Я даже не жду ответа и продолжаю:

— Он никогда мне не показывался, поэтому я не знала, кто это, до недавнего времени. А потом он и ещё двое… людей…

Я морщусь. Нет, звучит неправильно.

— Существ, — поправляюсь я, хотя и это слово мне не нравится применительно к ним, — в общем, проговорились, что следили за мной. И что есть какая-то договорённость или сделка, связанная со мной.

— Вот как?

Мэри поправляет широкие рукава белоснежной блузки, не поднимая глаз с коленей.

— Я разозлилась и вчера ночью вышвырнула их из дома, прежде чем успела узнать, чем они всё это время занимались.

Я снова начинаю дёргать ногой. Мэри ведёт себя подозрительно.

— Вышвырнула его? — переспрашивает она.

— Ты вышвырнула Грима?

Она медленно произносит каждое слово, будто пробует его на вкус, чтобы убедиться, что это правда.

— Ага. Сказала, что запихну его задницу в портал.

Глаза Мэри округляются.

— О боже, — выдыхает она и прижимает к груди ладонь с когтями на кончиках пальцев, словно я оскорбила её тонкую душевную организацию.

Я тихо хихикаю. Забавно смотреть, как женщина с почерневшими провалившимися глазами, из которых течёт кровь, и изрезанным ртом изображает шокированную барышню.

— Это же просто…

Мэри медленно качает головой, словно до сих пор не может поверить.

— И он позволил тебе так с ним разговаривать? Грим?

Произнося его имя, она наклоняется ко мне ближе, будто боится сказать его слишком громко.

Я смеюсь.

— Я не оставила ему особого выбора, Мэри.

— О боже, —