Мои друзья — монстры - Албани Уокер

Я показываю на его глаза.

— Это уже охренеть как жутко. Особенно если бы на тебе ещё была мантия.

Я склоняю голову, представляя, как эти глаза светятся из-под капюшона. Потом снова плюхаюсь на диван.

— Так что ты там говорил?

Каликс замирает на полушаге и медленно поворачивает ко мне голову.

— У неё вообще отсутствует инстинкт самосохранения, — объявляет он на всю комнату.

Я его игнорирую. Инстинкт самосохранения понадобился бы мне, если бы я чувствовала угрозу. А я её не чувствую.

— Наши узы возникли в тот момент, когда ты родилась, — продолжает Грим, не обращая внимания ни на меня, ни на Каликса.

— То есть мы с тобой связаны? — Я недоверчиво смотрю на него. Ну да, я чувствую связь с ним. Чёрт, он годами меня кормил. К тому же он охренительно красивый и с телом, за которое можно умереть. В его случае — буквально.

— Чего ты так улыбаешься? — хмуро спрашивает Гуннар.

Я похлопываю его по ноге.

— Не переживай, Котёнок. Просто задумалась.

— Хватит называть меня Котёнком, — ворчит Гуннар.

— Нет, — весело отвечаю я.

— Да, мы с тобой связаны, но… ты также связана с Немейским и Берсерком.

Грим ведёт себя с поистине ангельским терпением, которого на всех нас едва хватает.

— А ты раньше был ангелом? — спрашиваю я Грима.

— Ты можешь хотя бы пять минут не отвлекаться?

Гуннар запрокидывает голову и стонет. Я сердито смотрю на него.

— Я вообще пока не уверена, что ты мне нравишься. За это он одаривает меня мрачным взглядом.

— Кто такой Немейский?

Я демонстративно отворачиваюсь от Гуннара.

— Я Немейский. Но вообще-то у меня есть имя, Смерть, — сухо бросает Каликс, обращаясь к Гриму.

— А Немейский — это кто? Интересно, мне должны были выдать какую-то книжку со всей этой информацией?

— Лев.

Каликс выпрямляется, даже грудь слегка выпячивает.

— Ты! — обвиняюще тычу в него пальцем.

— Ты тот лев из леса? Ты меня игнорировал!

Каликсу хватает ума принять виноватый вид, хотя взгляд его беспокойно мечется по комнате.

— Мне нельзя было вступать с тобой в контакт.

Гуннар фыркает.

— Ты за мной наблюдал…

Я закрываю лицо рукой, не желая ни смотреть на Каликса, ни представлять, что именно он мог видеть. И вовсе не от стыда. Просто мысль о том, что он мог наблюдать, как я мастурбирую, почему-то чертовски заводит.

Ага. Извращённая сучка. В единственном экземпляре.

— За чем наблюдал? — тут же цепляется Гуннар.

— Ни за чем. Забудь, — быстро выпаливаю я.

— Тогда чего он так лыбится?

Гуннар не отстаёт. Я выглядываю на Каликса из-под пальцев. И да. Он действительно улыбается. Похабно.

Я стону.

— Грим, что означают эти узы? — пытаюсь вернуть разговор к действительно важной теме.

— Если совсем просто, мы все связаны с тобой. Предназначены тебе судьбой, если хочешь, — отвечает он.

Я опускаю руку на колени.

— Предназначены для чего?

Каликс делает несколько шагов ближе.

— Мы твои пары по судьбе, — объявляет он.

Переведено для канала Адские строчки 18+. Еще больше книг и артов по ссылке.

ГЛАВА 14

Я не выдерживаю и начинаю дико смеяться. Но когда никто ко мне не присоединяется, смех постепенно стихает.

— Подождите. Вы же не серьёзно?

Я всё ещё посмеиваюсь.

— О да, он, блядь, совершенно серьёзен. И какого хрена ты смеёшься?

Гуннар снова хмурится на меня.

— По-моему, ты мне больше нравился, когда ел мороженое, Котёнок, — заявляю я, отмахиваясь от него и закатывая глаза.

— Да, ну теперь ты понимаешь, почему мы решили, что лучше пока не поддаваться притяжению этих уз. Мы думали, что однажды ты сама нас найдёшь и выберешь себе пару, — всё так же спокойно объясняет Грим.

Я смотрю на них по очереди.

— То есть что? Теперь я должна выбрать одного из вас троих?

— Так было бы лучше, — медленно кивает Грим.

Я надуваю щёки и с шумом выдуваю воздух, издав неприличный звук.

— Есть несколько проблем. — поднимаю палец.

— Во-первых, я вообще не знаю, что именно означает вся эта история с парой. Во-вторых, я никого из вас толком не знаю. В-третьих, почему я должна выбирать только одного? Если вы все со мной связаны…

Я пожимаю плечами. Нет смысла ходить вокруг да около.

Если «пара» означает то, что я думаю, я бы не отказалась от всех троих в своей постели. Но смогу ли я вообще когда-нибудь им доверять? Они ведь оставили меня разбираться со всем самой. Да, Грим не дал мне умереть с голоду, потому что иногда кормил меня, но происходило это лишь время от времени. А что сделали для меня остальные двое? Ничего. Вот что.

Я скрещиваю руки на груди и сердито смотрю на них, снова злясь из-за того, что ни один не остался рядом, чтобы действительно направлять меня и объяснить, кто я и что я такое.

— Она опять злится, — бормочет Каликс, так и не ответив на мой вопрос о выборе.

— Знаешь что? Да, я злюсь. В какой момент вы решили, что важнее выяснить, кому одному из вас я достанусь в качестве пары, чем научить меня понимать, кто я и что я такое?

Первым отводит взгляд Грим. Угли в его глазах почти совсем гаснут. Следом опускает глаза Каликс.

— Знаете, какое у меня самое первое воспоминание?

Никто не отвечает.

— Ну так знаете?! — рявкаю я и резко вскакиваю. — Голод. Вот что. Я постоянно была настолько голодна, что только и делала, что орала и плакала. — Я морщусь, ненавидя, что вообще это признаю. — В какой-то момент мать просто начала оставлять меня одну в комнате на несколько часов, лишь бы не слушать. — Я смотрю прямо на Грима. Воздух вокруг меня меняется, волосы приподнимает лёгкий ветерок. — Знаешь, кто пришёл ко мне первым? Я понижаю голос, подражая его спокойной манере. — Блуждающие огоньки. А потом Дядя Тощие Ноги, — отвечаю сама, не дав ему открыть рот. — Представь ребёнка, который мечтает только о том, чтобы мать взяла его на руки, просто чтобы хоть как-то утешить, пока он умирает с голоду, а вместо неё в комнату крадётся он.

В ответ — тишина.

— Во мне просто не оставалось места для страха. Я была слишком одинока, слишком отчаянно нуждалась хоть в ком-нибудь.

Я с презрением смотрю на всех троих сверху вниз.

— И вы ещё думаете, что я что-то для вас значу? Что вы мои пары? Смешно. Каждый из вас поставил себя выше меня.

Грудь тяжело вздымается. Меня переполняет праведная ярость.

— Тогда вы мне были нужны. А