Замужество в подарок, или Дебют попаданки - Джулия Поздно

— Это так мило, Вуди, — королева сложила губы бантиком и в благодарность и от искренних чувств потрепала рукой своего братца по непослушной челке. — Только я не верю.

— Отчего же? — удивленно проговорил Пассетт.

— Оттого, что ты всегда был таким, влюбленным в этот мир, при этом совершенно не имеющим чувств ни к кому из своего близкого окружения, — Агнесс встала с тахты, надела свои домашние шелковые туфельки и, расправив ткань на пышной юбке платья, посмотрела на Вудворта прямым взглядом. — Я не жду, что ты откроешься мне сейчас, но объяснить свой выбор на этом балу все-таки придется.

Да и прошлое в шкафу не утаишь.

— Людям не обязательно знать о моих истинных намерениях, достаточно будет того, что я мог влюбиться, увидев леди Тревор на балу. Впервые.

— А я тогда Брумгильда Эдельнбургская. Не принимай всех за полных идиотов, Вуди.

Агнесс зевнула и сладко потянулась.

— Что бы ты ни затеял, я желаю тебе удачи в этом начинании. А еще я хочу, чтобы ты наконец-то влюбился, по-настоящему. Если Шелли Тревор смогла тебя заинтересовать, значит, в этой девушке скрыт большой потенциал.

Королева подошла к брату, к ее высокому и статному красавцу, который каждый раз ей представлялся милым и кудрявым карапузом, сидящим на лошадке-качалке с маленькой сабелькой в руках.

— Вуди, на что мы никак не можем повлиять, так это на время. Несмотря на нашу магию и сопутствующие стихии. Посмотри на меня... Вдовствующая и бездетная королева. Я благодарна судьбе за то, что свела наши пути с Джозефом. Я его любила по-своему. Тебе же желаю познать истинное счастье. Не допусти необратимых ошибок.

Агнесс заглянула Вудворту в глаза, затем, подтянувшись на носочках, чмокнула по-сестрински ужчину в щеку.

— Дорогая моя Агнесс, спасибо, что проявляешь заботу обо мне. Но я знаю, что делаю.

Так они и разошлись в эту ночь. Королева бросила встревоженный взгляд на Вудворта, а он уже был погружен в мысли о той, которая впервые ночевала в его собственном доме под присмотром прислуги.

Желание увидеть девушку без алчной личины ее кузины перевесило все разумные доводы против этого. Под покровом ночи Вудворт вошел в дом. Тишина и покой ощущались в свете тусклой свечи. За столом сидела Суннима и что-то вышивала.

— Господин, — проговорила девушка, отложив работу и присев в книксене.

Пассетт приложил указательный палец к своим губам, чтобы прислуга не сильно оповещала всех о том, что он здесь.

— Я ненадолго. Когда уйду, запри хорошенько все двери.

Раньше он не особо заботился о сохранности своего дома, потому что материальное представляло для Вудворта наименьшую ценность. Сейчас его лишь заботила безопасность Шелли Тревор.

Суннима откинула толстые и черные, как смоль, косы, демонстрируя свою шею в небольшом и скромном вырезе рабочего платья, развернула плечи, выпрямилась и посмотрела на своего хозяина томным взглядом.

Только девушка никак не трогала сердце Вудворта Пассетта, как бы она ни старалась.

Он быстро поднялся на второй этаж и строго проследовал в комнату, соседствующую с комнатой его невесты. Сбросил с себя пальто и подошел к небольшому шкафу, распахнув широко его дверцы. Легким движением пальцев провел по полированной поверхности задней стенки шкафа и в два смотровых отверстия спрятанных под картиной в комнате Шелли посмотрел на спящую девушку.

Она отвергла возможность расположиться на большой кровати, а предпочла удобству узкую тахту, стоявшую у окна. Принцу не хватало пространства, ему очень хотелось очутиться не здесь, внутри шкафа-обманки, а склониться у изголовья тахты, на спинке которой мирно спала Шелли, положив свою голову на согнутые в локтях кисти рук.

Юная и такая смелая в своих намерениях, сейчас она ему казалась невероятно красивой. В доме Даньелзов он едва ее рассмотрел, потому что морок, что был на девушке, достаточно хорошо скрывал ее истинный облик. Но даже тогда она ему понравилась своим умением держаться на людях, выходить с гордо поднятой головой из весьма щекотливых ситуаций. И тот снеговик...

Когда Пассетт был ребенком, он часто гулял один. Принцу не полагалось иметь друзей, только подданных и слуг Его всегда сопровождала свита, состоящая из няньки, гувернантки, королевского охранника. Все люди взрослые, но не родные и не друзья. Как могли, они скрашивали досуг маленького принца, только это все было пустым и горьким.

Одиночество. Вот что ощущал Пассетт.

Его другом на тот момент был лишь снеговик. Мальчик со всей присущей ему энергией мага творил и создавал маленькое чудо, используя силу воды и воздуха.

И то, что Шелли создала подобие такого же снеговика из его детства, попало огненной стрелой в самое его сердце. В девушке принц почувствовал не только хорошего человека, но и настоящего друга, которого у него никогда не было.

Тепло его пальцев на моем подбородке, пронзительный и проникновенный взгляд. Честно признаться, то, с каким интересом смотрел на меня Вудворт Пассетт, совершенно нарушило мой покой.

Я не привыкла... к подобному отношению. Быть со взрослым мужчиной в такой близости — это так неправильно и одновременно волнительно. По принятому этикету мы не должны были находиться в такой непозволительной близости друг от друга.

И Вудворт Пассетт как будто догадался, прочитав мои мысли и вняв всем тревогам, немедленно накинул на нас полог тишины и невидимости. Принц явно ждал ответа на свой вопрос, а я замерла в раздумьях о себе. Достойна‚ ли я этого брака? Сердце подсказывало положительный ответ, а разум нашептывал о том, что все происходило слишком стремительно и очень по-собственнически. Никому в целом ведь и не требовалось мое согласие... И в этом я находила для себя неприемлемость.

— Я достойна... проговорила довольно громко, а затем, еще немного поразмыслив, добавила: — Уважения и настоящего предложения руки и сердца, как и добровольного согласия на этот брак.

Глаза принца вспыхнули. В радужке его синих глаз возникли небольшие огненные всполохи. Ему явно не понравился мой честный ответ, но тем не менее принц сдержался, хотя ему это давалось с большим трудом. Но как мог. На это я лишь повела плечом и посмотрела невозмутимо на Вудворта Пассетта.

— Шелли, я не отдам вас никому другому, — снисходительно произнес мой сильный и могущественный покровитель, и в этом я видела что-то скрытое и ускользающее от моего сознания.

— Мой принц, почему в вас столько напора и стремления завладеть моей судьбой и жизнью?