Метла, хвост и один капитан корабля - Мария Сухова

12. Старый маяк

Влад метался по периметру кабинета, как зверь в клетке. Дорогой паркет жалобно скрипел под его ботинками в такт лихорадочному пульсу, который отбивал набат где-то в висках. Время застыло тягучей смолой; каждая секунда ожидания звонка от похитителей растягивалась в мучительную вечность.

В углу комнаты застыли Артем и Анжела. Их плечи были неестественно напряжены, а пальцы до побелевших костяшек впивались в кожаные папки — казалось, свинцовая тяжесть неизвестности физически давила им на грудные клетки. Мистер Крабов стоял у панорамного окна, спиной к остальным. Его лицо оставалось непроницаемой маской старого дельца, но даже со спины было видно, как мелко дрожит жилка на его шее.

Дверь приоткрылась без стука. Две официантки из ресторана просочились внутрь, похожие на двух вспугнутых птиц. Они жались друг к другу, перебирая пальцами края фирменных фартуков.

— Мы… мы тоже ничего не поняли, — голос первой сорвался на сиплый шепот. — Вера просто вскрикнула и бросилась к выходу. Сказала мужу что-то про забытые ключи. Буквально через пару минут за ней широким шагом вышел капитан. И всё. Больше никто из них не вернулся в зал.

Когда за девушками бесшумно закрылась дверь, натянутая струна внутри Влада лопнула с оглушительным звоном. Он слепо шагнул вперед, уперся ладонями в массивный дубовый стол и зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли белые пятна.

— Это я виноват, — прошептал он мертвенно-бледными губами. — Она же за мной побежала. Я должен был её остановить…

Чувство вины обрушилось ледяным водопадом, вымывая остатки самообладания.

— Капитана нашли? — хрипло выкрикнул Влад, разворачиваясь к комнате. — Его тоже сцапали? Куда он делся?!

Крабов медленно повернулся от окна. Сквозь толстое стекло падал тусклый дневной свет, расчерчивая его суровое лицо глубокими тенями. Он выдержал паузу, тяжелую, как корабельный якорь.

— На судне его нет. Как и двоих матросов из ночной смены.

Эти слова ударили разрядом высоковольтного тока. Воздух в кабинете мгновенно загустел, стало трудно дышать. Значит, это не случайность. Влад осознал страшную правду: опытный морской волк мог стать невольным свидетелем похищения. Или этот спокойный человек с хитрым прищуром и есть мозг всей операции? Гнетущая тишина повисла в пространстве, пока наконец отчаянно не пиликнул телефон.

Влад вздрогнул, словно его ошпарили кипятком. Движением, лишенным всякой грации, он рванулся к двери, сбив по пути антикварную вешалку.

Он выскочил из ресторана прямо под холодный моросящий дождь. В голове билась только одна фраза из сообщения: *«Оставьте изумруд с блокнотом на третьем островке справа через полчаса»*. Ни здравого смысла, ни страха смерти — лишь первобытный инстинкт спасти свою женщину. Он прыгнул за руль видавшей виды моторной лодки, дернул стартер. Взревел двигатель, плюясь сизым дымом. Артем и Крабов едва успели заскочить следом, тяжело дыша ему в затылок.

Лодка летела сквозь серую взвесь дождя, разрезая носом холодные волны. Влад сидел у штурвала, вцепившись в него так, что побелели костяшки. Встречный ветер резал глаза, соленые брызги смешивались с дождем на лице, но он не чувствовал холода — только обжигающий внутренности ужас опоздать. Артем молчаливо проверял затвор пистолета, а мистер Крабов сверялся с картой на планшете, подсвечивая себе путь маленьким фонарем.

Третий островок справа возник из тумана внезапно — россыпь мокрых камней и чахлой травы посреди свинцовой воды. Влад сбросил ход, и мотор недовольно кашлянул, переходя на тихое урчание. Не тратя времени на швартовку, он бросил якорь.

Они оставили сумку с выкупом на условленном месте — небольшом песчаном языке, скрытом от открытого моря выступом скалы. Влад опустил черный бархатный мешочек с семейным изумрудом и потрепанный блокнот на песок, отступил на два шага назад к воде и замер, не сводя глаз с вещей. Ему казалось, что камни сейчас раскроются, поглотят сокровище, или из-за валуна раздастся выстрел. Каждая капля, падавшая с полей его кепки, отсчитывала секунды украденной жизни. Он чувствовал, как страх и надежда переплетаются в груди тугим, болезненным узлом.

— Назад, — глухо скомандовал Крабов. — Ждем ровно три минуты. Если они наблюдают в бинокль, то должны убедиться, что мы ушли.

Влад кивнул, не в силах произнести ни слова. Он оттолкнул лодку от берега, запрыгнул на борт, и Артем тут же рванул стартер. Рев мотора показался им самым прекрасным звуком на свете — звуком выполненного долга и уходящей угрозы. Влад смотрел на удаляющийся клочок земли, пока тот не растворился в дождливой мгле.

Только они успели добраться до твердой земли прибрежной полосы, сбросить скорость и ткнуться носом в старый пирс, как пришло еще одно сообщение. Парень схватил телефон онемевшими от холода пальцами. Экран вспыхнул в сумерках:

*«Ваша девушка в старом маяке».*

Как будто под ним исчезла земля. Влад вылетел из лодки, чудом не рухнув в воду. Боль в мышцах, холод и усталость перестали существовать. Он превратился в сжатую пружину, в летящий снаряд. Он бежал по раскисшей тропе, разбрасывая гравий, перепрыгивая через корни, чувствуя, как легкие горят огнем, а сердце колотится уже не в груди, а в самом горле.

Маяк на горизонте казался символом надежды и предвестником беды одновременно. Старый исполин выглядел величественно и устрашающе: белоснежные стены покрылись черными оспинами грибка, красная крыша зияла провалами, а пронзительный ветер свистел в проржавевшем фонарном помещении, издавая протяжный, скорбный вой.

Влад плечом вынес тяжелую деревянную дверь. Сырость подземелья сменилась запахом пыли и птичьего помета. Он взлетел по винтовой лестнице, перескакивая через две стертые ступени. На площадке между вторым и третьим ярусом лежало рыжее пятно.

— Вера! — выдохнул он, падая на колени.

Она лежала на спине, неловко запрокинув голову. Ярко-красные волосы разметались по грязному бетону. Влад сгреб ее в охапку, прижимая к груди так, словно пытался перелить в нее собственное тепло. Слезы сами собой покатились по его