Избранная - Василиса Мельницкая

Я залпом допила остывший чай и собрала посуду на поднос.

Разумовский не заставил себя долго ждать. Правда, сам в школу ведьм не явился, пригласил меня на прогулку по Кисловодскому парку, назначив встречу в Долине Роз.

У деревянного крокодила, облепленного детьми, меня ждал Леня Алексеев.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Яра, — сказал он, окинув меня взглядом.

— Странное место для встречи, — заметила я. — Мы могли бы поговорить в школе, не пришлось бы личину использовать.

— Я не знал, в каком ты настроении. — Он повел плечом. — Здесь безопаснее.

— Кому? — нахмурилась я.

— Мне, — ответил он.

— А у вас, видимо, настроение хорошее, раз шутите, — съязвила я. — Завидую.

— Ты меня плохо знаешь, — сказал Разумовский без тени улыбки. — Если я шучу, все хуже некуда.

— Мне опять предложить вам рассказать о проблеме? Или сразу послать… в пешую прогулку по лесу?

— Ты стала дерзкой. Не рано ли грубить начала? — В его взгляде появилось раздражение. — Я тебе в отцы гожусь.

— Вы на мне жениться собираетесь, — парировала я. — Папаша…

Разумовский слегка побагровел от гнева, взгляд его потемнел. И я сочла себя хоть немного отмщенной. Детишки не помогли ему избежать справедливой кары.

— Но вы правы, Сергей Львович, — произнесла я. — Мне не следует вам грубить. Мы долго будем на крокодила пялиться? Может, уже отойдем? Обещаю, что бить вас не буду.

— Еще одно слово в подобном тоне, и я не смогу дать тебе такое же обещание, — ровным голосом произнес Разумовский.

Я не могла устоять. И зачем он меня провоцирует⁈

— После свадьбы будете пороть непослушную жену? — ехидно осведомилась я. — Вы учтите, Сергей Львович, я ведь могу и сдачи дать.

Если бы взглядом можно было убить…

Интересно, насколько я важна для него? Он позволил бы мне умереть? Или превратил бы в лича? Первая женщина эспер стала первой женщиной-личем. Звучит-то как!

— Вот поэтому, Яра, я и назначил встречу здесь, — произнес Разумовский, продышавшись. — Предполагал, что ты будешь вести себя грубо. Наедине я мог бы и не сдержаться.

— А, так мне следует вас поблагодарить? Не в этой жизни.

Место действительно удачное. Здесь много туристов, и все заняты собой и достопримечательностями. Никто не прислушивается, о чем говорят другие. Но стоять на солнцепеке мне надоело. Я развернулась и отправилась к кипарисовой аллее. Все лавочки там обычно заняты, но мне повезло, прямо перед носом одна освободилась, и я поспешила сесть. Разумовский устроился рядом.

— Мне жаль, — сказал он. — Я не пытался тебя наказать. Другого выхода не было.

— Не понимаю, о чем вы, Сергей Львович.

— Еще скажи, что это была не ты.

— Определенно не я. Вы не могли бы выражаться яснее?

Александр Иванович сказал, что признаваться можно в чем угодно, только не в том, что я находилась во дворце под чужим именем и с чужой внешностью.

— Куда уж яснее, — фыркнул Разумовский. — Но хорошо, пусть так. Ты прекрасно справилась. Рассказать, на чем прокололась?

Я молчала. Узнать, безусловно, хочется, но и на эту уловку я не попадусь. В руке Разумовского появился знакомый коробок.

— Ты не должна была брать его во дворец. Молодец, сообразила, что комнату обыщут. Но все, кто привык пользоваться магической силой, как правило, забывают об обычной технике. Камера, Яра. После прорыва коридоры и лестницы дворца находятся под видеонаблюдением. Я видел, как ты прятала коробок.

Вот же… Ладно, в следующий раз буду умнее.

— К сожалению, это видел не только я, — добавил Разумовский. — Ведется запись. Удалить файл я не успел.

— Кстати, я рада, что коробок снова у вас. Мне казалось, я его потеряла. Вы забрали его, когда навещали бабушку?

Упомянуть о том, что я в курсе родственных связей Разумовского и Верховной Ведьмы, Александр Иванович велел обязательно. Надеюсь, это получилось достаточно неожиданно.

— И с чего ты это взяла? — поинтересовался Разумовский бесстрастно.

Он, вообще, человек? Хоть какие-нибудь эмоции…

От внезапной догадки меня бросило в жар. И сразу же — в холод. Чуть зубы не лязгнули от озноба. А я все гадаю, отчего князь не испытывает эмоций! Мы предполагали, что лич — это император. Но ведь личем может быть его старший сын!

— Яра, ты чего? — забеспокоился Разумовский. — Что тебя так напугало?

Черт! Еще и выдала себя. Вдох. Выдох. Надо успокоиться. Подумаешь, лич! Мы давно общаемся, и меня еще не съели. Я ему нужна.

— Сергей Львович, о чем вы хотели поговорить? — спросила я, взяв себя в руки.

— И что тебя так пробрало? — не унимался он. — С этого вопроса нужно было начинать.

Может, слезу пустить? Сказать, что устала от его интриг, от него самого. Что хочу просто жить. Парни теряются, когда я плачу. Как поведет себя взрослый мужчина?

«Переступит и пойдет дальше, — ответила я себе. — Вспомни, как он вел себя, когда тебя били. Разумовского не напугают слезы».

— Я вас внимательно слушаю, Сергей Львович, — произнесла я вслух.

И руки на коленях сложила, как прилежная барышня.

— Хм… Хорошо. Тебе удалось считать информацию с кольца?

— Нет, — ответила я честно, ожидая, что следующий вопрос будет о спичечном коробке.

Но Разумовский молчал.

— Сергей Львович, я могу обсудить с вами то, что мне удалось узнать?

Александр Иванович напомнил, что клятвы бывают разные. Клятву о молчании обойти проще, чем кажется. Но если, к примеру, Разумовский поклялся уничтожать любого, кто узнает тайну императора, то он легко ответит на мои вопросы. А после — убьет.

— Нет, — ответил он.

— Тогда… что дальше?

— Я уже говорил. Во время визита императорской четы в Кисловодск объявим о помолвке. Будешь готовиться к свадьбе.

— Далась вам эта свадьба…

— Яра, я тебя не люблю. Как женщина, ты мне неинтересна.

— Вы еще скажите, что любите другую, — фыркнула я.

— Люблю. Как ты узнала о бабушке? Она не могла рассказать.

Э… Тут еще и женщина замешана? И то детское колечко, что не дает мне покоя… Но он сказал, что не может ничего обсуждать. Интересно, с женой сможет, что ли⁈

— Алевтина Генриховна не рассказывала. Я услышала слух. И проверила его. Сравнила образцы ваших тканей. Генетический анализ. Слышали о таком?

Разумовский кивнул. То есть, кивнул Леня, но я уже их не разделяла. Вроде как не видела личину. Рядом со мной сидел князь, а не невольный двойник Ярика Михайлова.

— Я надеялся, что ты потянешь за другую ниточку. Ты оказалась умнее.

— Боня? — спросила я. — Наверное,