Избранная - Василиса Мельницкая

А случилась любовь. И не с кем-нибудь, а с наследником престола Всеславом Михайловичем.

— Ева ни о чем не рассказывала. А потом, когда об их связи стало известно, твердила, что она счастлива, что Всеслав непременно на ней женится, что они будут вместе. Знаешь, Яра, весь этот бред влюбленной девочки…

Алевтина Генриховна взглянула на меня и грустно улыбнулась.

— Кому я это говорю, да? Тебе такое, наверняка, близко. Ты можешь понять Еву.

— Я не теряла голову от любви, — возразила я. — Возможно, ненадолго, но меня быстро привели в чувство. Так совпало, что моя влюбленность мешала обучению. У нас с Савой отношения складывались непросто. Иногда мне кажется, что влюбленности не было вовсе. В определенный момент мы поняли, что любим друг друга, и приняли это, как дар.

Алевтина Генриховна удовлетворенно кивнула.

— Мне кажется, — сказала она, — что Еву опоили приворотным зельем. Тогда не было возможности это проверить, а сейчас уже поздно. Полагаю, Всеслав хотел жениться на Еве. Он утверждает, что отец ему не позволил. Накануне свадьбы Всеслава и Амалии Еву выставили из дворца. Она не вернулась ко мне. Исчезла. Я нашла ее с огромным трудом. И даже не я, а Тимофей…

Она замолчала, опустив голову. Я не торопила ее. Кажется, история Евы подошла к трагическому моменту.

— Так и не знаю толком, что тогда произошло, — вновь заговорила Алевтина Генриховна. — Только догадки из кусочков чужих слов, из обрывочных «воспоминаний», что хранят предметы. Ева носила ребенка под сердцем. Она спряталась или ее спрятали… или хотели спрятать, но не смогли… Логично предположить, что Всеслав нашел для нее убежище, дал денег, а его отец приказал убить беременную любовницу. Но я не уверена. Сейчас я ни в чем не уверена…

Я взяла баронессу за руку, погладила кисть по тыльной стороне ладони.

— Все в порядке, Яра. Все в порядке.

Однако руку баронесса не отняла.

— Алевтина Генриховна, я могу заставить его говорить. Хотите? Я не давала никаких клятв.

— У тебя есть дело поважнее, чем события сорокалетней давности, — ответила она.

Мне казалось, что все связано между собой, но вслух я этого не произнесла.

Алевтина Генриховна попросила о помощи Тимофея Ивановича, вместе им удалось разыскать Еву. Но они не успели, убийцы добрались до Евы раньше, она умирала.

— Это был ментальный удар. Ее мозг… Впрочем, ты, наверное, знаешь?

Я кивнула. Эсперы могут убивать даром.

— Тимофей предложил спасти ребенка. Сказал, что сердце можно запустить. Что оно будет работать, и тело будет жить, пока малыш не родится. И нам это удалось. Ева умерла, но оставила мне внука. Я же, опасаясь за его жизнь, отдала его в чужую семью.

— Как же император узнал о сыне? — не выдержала я, так как Алевтина Генриховна опять замолчала.

— Вскоре после свадьбы Всеслава его отец и мать погибли в Исподе. Просто не вернулись, пропали вместе с эсперами, что их сопровождали. Всеслав взошел на престол. Я усердно трудилась, добиваясь места Верховной Ведьмы. Хотела отомстить за дочь. У Верховной больше власти и возможностей. Годы шли, и… Я не простила убийц дочери, но поняла, что в мести нет смысла. Месть не вернет Еву, зато поставит под угрозу жизнь Сережи. У него обнаружился дар эспера. Когда ему исполнился двадцать один год, я совершила ошибку. Боюсь, что фатальную…

— Вы рассказали Сергею Львовичу о матери? — догадалась я. — И о том, кто его настоящий отец?

— Рассказала, — подтвердила Алевтина Генриховна. — И он стал одержим жаждой мести. Но Всеслав его переиграл. Голову задурил, да клятвой связал. Что бы не происходило во дворце… это моя вина. Муж завещал беречь дочь, я с этим не справилась. И внука подставила. Всеслав пользуется его силой и творит беззаконие.

— То есть, вы уверены, что преступник — император? — уточнила я. — Вы это знаете наверняка?

— А кто еще? — горько спросила Алевтина Генриховна. — Сережа подчиняется только ему.

Доказательств у нее нет. Жаль…

Я не стала говорить ей, что преступником может быть ее внук. Чисто теоретически. Во-первых, не хотела добивать и без того расстроенную старушку, а, во-вторых, я уже сама в это не верила.

— Сергей Львович совсем ничего не рассказывал? — спросила я вместо этого. — Даже намеками?

Алевтина Генриховна отрицательно покачала головой.

— Но зачем императору кровь девочек? Тимофей Иванович сказал, что для запрещенного зелья, только этого мало. Хорошо бы понять…

— А, да! — оживилась Алевтина Генриховна. — Тимофей нашел что-то конкретное. Обещал скоро рассказать.

— А как во дворце отнеслись к исчезновению Яны?

— Ее выгнала императрица, в присутствии свидетелей. Сочли, что Яна вернулась домой. Яра, ты точно в порядке?

— В полном, — заверила я ее. — И не в таких переделках бывала. Алевтина Генриховна, а почему во дворце ходят слухи о фрейлине Нике? Ну, как о любовнице Всеслава…

Не то, чтобы это не давало мне покоя, однако порой даже мелкая деталь может натолкнуть на мысль.

— Так Ева назвалась Никой во дворце, — ответила Алевтина Генриховна. — Ей так захотелось. Ее полное имя Евникия.

Нет, тут все просто.

— Химеры вам не докучают? — спросила я, меняя тему разговора. — Слышала, тут их собралось много.

— О, это такая прелесть! — воскликнула Алевтина Генриховна, расплываясь в улыбке. — Боня в восторге. Он же все время один скучает. Иногда Сережа оставляет тут Тоби, но ненадолго. А теперь этот смешной рогатый заяц…

Тьма, душащая баронессу, отступила. Увы, я знала, что она вернется.

Когда Тимофей Иванович рассказывал о личах, он отметил, что в истории с кровью есть кое-что непонятное. По его словам, личи используют кровь и для темных ритуалов, и для поддержания собственного тела. И им без разницы, чья это кровь, хотя предпочитают родственную. То есть, нет объяснения тому, почему лич, если это он, убивал маленьких девочек, дочерей ведьм.

— Или я чего-то не знаю о личах, или это какой-то иной ритуал, — сказал Тимофей Иванович. — Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

И он запросил доступ в закрытую библиотеку, где хранились труды ведьмаков. Не всем в лихое время удавалось передавать накопленные знания по наследству. Уезжая в Петербург, я знала, что Александр Иванович оформил для Тимофея Ивановича разрешение на изучение запрещенных рукописей, благо хранилище находилось в ведении службы госбезопасности.

И вот, вечером того же дня, в библиотеке баронессы собрались четверо заговорщиков. Хозяйка дома расположилась в единственном кресле. Рядом с ним поставил свой стул ведьмак. Александр Иванович по-мальчишески уселся на широком подоконнике. Мне досталась