Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт

– Кожаная обложка коричневого цвета без надписей, внутри все страницы пустые.

Бет взглянула на меня с таким шоком, что мне показалось, будто я превратился в ирландского безголового всадника, не к ночи он будь помянут.

– Джеймс, – медленно, с очень странной интонацией произнесла подруга, почему-то побледнев, – говоришь, эту книгу украли?

– Клиент сообщил мне, что да. Он несколько месяцев искал воров и пришел к выводу, что ее сегодня переправят из Лондона в Шотландию на этом поезде. Но среди пассажиров это может быть любой…

– Нет, – перебила она. – Ты можешь быть совершенно уверен, что не любой, так как книга у меня. И подозреваю, мне ее подбросили намеренно.

Мы выскочили из буфета, бросив недопитый кофе и недоеденные Джеймсом котлеты, и помчались к поезду с такой скоростью, будто нам жгли пятки.

Хорошо, что заплатили за еду сразу, а то было бы кошмар как неловко.

Зато теперь стало кристально ясно, откуда в моей сумке эта странная книжка. Меня решили подставить. При самом удачном для воров исходе я бы привезла артефакт в Эдинбург, даже не подозревая об этом. Там бы меня обокрали, и вещица снова оказалась у преступников. А при дурном исходе, если бы детектив не оказался моим старым знакомым и обнаружил у меня книгу, меня бы арестовали вместо истинных виновников.

Похоже, Джеймс подумал о том же самом, потому что первым делом огляделся, пробормотал: «Полицейских нет» – и только тогда припустил к моему вагону.

Я безбожно отстала от него уже через пару шагов. Мешали длинная юбка, снегопад, из-за которого все вокруг стало скользким… и чертовы длинные ноги Джеймса!

Я внезапно разозлилась. Когда-то давно, в детстве, я поспевала за ним без труда. Конечно, он вытянулся еще больше, стал крепче – вон какие плечи теперь широкие – и наверняка ежедневно тренировался в гонках за улепетывающими преступниками. Но я-то явно сдала за последние годы! Леди же не бегают! Теперь от этого зависела моя жизнь, а мне приходилось полагаться на кого-то другого.

Подобрав юбку до непозволительной для леди длины, я припустила за Джеймсом. Люди вокруг сразу заохали, заоглядывались, но мне было уже плевать. После развода от моей репутации и так остались крохи. А с учетом, что я в полушаге от ареста из-за краденого магического артефакта, беречь из этих крох и вовсе нечего.

И все равно Джеймс меня значительно опережал. Когда я, задыхаясь и придерживая шляпку, наконец добралась до вагона со своим купе, друг уже спорил с кондуктором.

– Еще раз повторяю: я частный детектив и расследую серьезное преступление. Если вы не будете со мной сотрудничать, могут погибнуть люди! – настаивал он.

– Еще раз повторяю: а я королева Елизавета, – отбрыкивался помощник кондуктора, проверяющий билеты, – грузный пожилой мужчина в форменной одежде. Он выдыхал облачка пара и от холода нервно пританцовывал. – Если вам кажется, что происходит какое-то преступление, обратитесь к настоящим полицейским или приведите начальника станции. Только с его разрешения я пущу вас куда-то, кроме вашего собственного купе.

– Это купе занимаю я, – вмешалась я, суя ему под нос свой билет. – Мистер Кларк со мной.

– Купе только для леди, а у этого мистера к тому же билет второго класса, – продолжал упираться мужчина. – Мне ему даже дверь открывать не положено.

– Она уже открыта, – заметил Джеймс. – Вы туда сами только что заходили?

– Никуда я не заходил, – округлое лицо покраснело от гнева. – Дверь купе открывается исключительно для его пассажиров, иное не положено. Что непонятного?

– Но единственный пассажир стоит прямо перед вами, – возразила я, глядя на повернутую ручку купе, чья дверь выходила прямо на перрон.

Действительно, виднелся явный зазор, как будто ее кто-то очень плохо притворил. Но я, кажется, плотно закрыла ее за собой, чтобы не выветривалось тепло. Или нет? По правде говоря, после того кошмара с мертвецами на конях я вообще почти не соображала, пока Джеймс не окликнул меня снаружи.

Сам он в этот момент пристально наблюдал за служащим.

– Между прочим, почему вы стоите именно возле этого купе? Только в этом вагоне их четыре, а под вашей ответственностью еще и другие вагоны. Сколько вам заплатили, чтобы вы прикрыли преступника? – внезапно спросил Джеймс.

– Я… что? – растерялся мужчина и тут же возмутился: – Да как вы смеете!

Но глаза у него забегали, выдавая правду.

Мне оставалось лишь поразиться проницательности старого друга. Как он сообразил, что служащий продажный?

Джеймс на этом не остановился. Неожиданно он схватил мужчину за оттопыривающийся карман и вытащил оттуда целую горсть каких-то мелких предметов.

Я ахнула. В свете газовых фонарей ярко блеснуло золото монет. Мне даже удалось разглядеть на них изображение единорога, придерживающего копытом щит.

Будучи женой английского лорда с длинной родословной, я неплохо знала историю Великобритании и ее геральдику, так что могла поклясться – этот единорог связан с королем Яковом Третьим, который правил Шотландией в пятнадцатом веке. Но откуда настолько древние монеты, вдобавок ни капли не потускневшие, у служащего паровоза в нашем 1881 году? В Шотландии своих денег не печатают уже лет сто!

Джеймс разжал ладонь, и монеты покатились по перрону, застревая в налетевшем снегу. Странно – почему-то не раздалось ни единого звяканья, которое должен издавать металл при ударе о камень.

Служащий с криком кинулся подбирать упавшее золото. К нему под ноги тотчас кинулся бедно одетый мужчина, наверняка пассажир третьего класса, привлеченный характерным блеском. Он выхватил ближайшую к нему монету из грязи и высоко ее поднял, однако ликующий возглас резко перешел в вопль негодования.

Вместо золота его пальцы держали сухой терновый листок.

То же самое невероятное преображение происходило с каждой монетой, которую подбирал и служащий. Едва он касался металла, как тот рассыпался в ладони пожухлой листвой. С криком отчаяния мужчина сунул руку в карман, но вместо старинного шотландского золота оттуда высыпалась лишь горсть все же тех палых листьев.

Я в ужасе отступила от вопящего помощника кондуктора и ошалевшего пассажира, которые яростно рылись в слякоти, будто там могли найтись настоящие монеты. Вокруг медленно собиралась толпа, привлеченная странным зрелищем. Не прошло и пары мгновений, как к двум мужчинам начали присоединяться и другие прохожие. Попытка же не пытка. А вдруг сверкание им не померещилось?