Эльф. Выбор без права возврата - Mya Fox

Она расхохоталась собственной шутке и дернула за пояс его штанов.

— Розалинда! — ахнула Берта, но в голосе ее было не возмущение, а предвкушение.

— А что такого? — старшая сестра уже возилась с завязками, и Кэйлем чувствовал, как штаны начинают сползать с бедер. — Хочу посмотреть, правду ли говорят про эльфов. Говорят, у них там... ну, сама знаешь. Настоящее оружие.

— А если он не захочет?

— А кто его спрашивает? — Розалинда дернула сильнее, и штаны поползли вниз, открывая выступающие тазовые кости. — Он раб. Его дело — лежать и радоваться, что хозяйки молодые и красивые, а не какие-нибудь старые жирные купчихи.

Кэйлем зажмурился еще сильнее. Пальцы сжались в кулаки до хруста, ногти впились в ладони. Если бы не ошейник, если бы не проклятая магия... Он представил, как хватает эту тварь за горло, как сжимает пальцы, слушая хрипы и мольбы. Как бьет головой о стену, раз за разом, пока череп не треснет, как спелый орех.

Но ошейник жег шею, стоило только мысли об агрессии появиться в голове.

— Не дергайся, длинноухий, — прошептала Розалинда ему на ухо, почти ласково. — Расслабься. Тебе даже понравится. Мы умелые, правда, Берта?

— Правда, — пискнула та, но в голосе ее вдруг появились стальные нотки. Она провела рукой по его груди, царапая кожу, и наклонилась, чтобы поцеловать его в ключицу.

Кэйлем сидел, вжавшись спиной в стену, и чувствовал, как достоинство умирает окончательно. Это был последний рубеж. Если они сделают это, если они возьмут его силой, пользуясь магией ошейника — он не переживет эту ночь. Он найдет способ. Вопьется зубами в вену на своей руке, захлебнется собственной кровью, но не даст им насладиться его унижением.

Розалинда уже стянула штаны почти до колен, когда Берта вдруг замерла.

— Слышишь? — прошептала она.

— Что?

— Шаги. Кто-то идет.

— Да кому придет в голову...

Розалинда раздраженно отмахнулась и вдруг, сверкнув глазами, приняла решение. Она рванула подол своей ночной сорочки вверх, обнажая длинные стройные ноги, и одним быстрым движением забралась на эльфа сверху, оседлав его бедра.

— Розалинда! — ахнула Берта. — Ты что делаешь?!

— Хочу почувствовать, — выдохнула старшая сестра, устраиваясь поудобнее на его коленях. Глаза ее горели безумным огнем, дыхание сбилось. — Хочу знать, правда ли все, что говорят.

Кэйлем застыл. Тело предательски реагировало на тепло, на близость, на прикосновения — физиология не слушалась разума. Он ненавидел себя за это. Ненавидел каждую клетку, которая отзывалась на ее движения.

А Розалинда уже начала покачиваться, плавно двигая бедрами, потираясь о него сквозь тонкую ткань спущенных штанов. Ее руки легли ему на плечи, пальцы впились в кожу.

— Ммм, — простонала она, запрокидывая голову. — Берта, он... боже, он такой твердый. Даже сквозь ткань чувствуется.

Она двигалась все быстрее, терлась о него с нарастающим возбуждением, тяжело дыша и постанывая. Сорочка сбилась на талии, открывая взгляду бледную кожу бедер и кружево нижнего белья.

— Давай, длинноухий, — шептала она, впиваясь ногтями в его плечи. — Покажи, что ты не каменный. Почувствуй меня. Хочешь меня, да? Хочешь?

Кэйлем сидел неподвижно, сжав челюсти до скрежета зубов. Взгляд его был пустым, устремленным куда-то в стену. Он не даст им этого. Не даст этой твари насладиться его унижением.

Но тело жило своей жизнью. И Розалинда чувствовала это. Чувствовала каждую миллиметровую дрожь, каждое напряжение мышц.

— О да, — выдохнула она, прикусывая губу. — Ты хочешь. Я знаю. Все вы, эльфы, одинаковые. Только дай волю...

Она дернула бедрами сильнее, почти вскрикивая от удовольствия, и в этот момент дверь конюшни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

—