Эльф. Выбор без права возврата - Mya Fox

Настоящую еду. Горячий суп с мясом, свежий хлеб, даже кусок сыра. Кэйлем смотрел на это и не верил своим глазам. Две недели баланды — и вдруг такое. Он подумал, что это последняя трапеза перед смертью. Или перед домом утех, что одно и то же.

Он съел все. До последней крошки. Потому что северные воины не отказываются от еды, даже перед казнью.

Слуги ушли, оставив его одного в темноте. И теперь он сидел и ждал. Чего — сам не знал. Свою рыжую хозяйку? Смерти? Утра?

Дверь конюшни скрипнула.

Кэйлем напрягся, вглядываясь в темноту. Шаги были легкими, но не теми. Не ее шагами. Два человека. Женщины. Хихиканье.

— Тише ты, разбудишь всю конюшню, — прошипел один голос.

— А что, лошади обидятся? — хохотнул второй.

Сестры. Те самые, что обсуждали его на рынке. Кэйлем узнал бы эти голоса из тысячи.

Они подошли ближе, и лунный свет выхватил их лица. Темноволосая, острая, хищная — старшая. И бледная, размытая копия — младшая. Обе в ночных халатах, накинутых поверх сорочек, с распущенными волосами и блестящими глазами.

— Ой, смотри, он здесь, — Берта хихикнула и ткнула пальцем в сторону стойла. — Правда, красивый. Даже чистыми такими... страшными становятся?

— Заткнись, — оборвала ее Розалинда, приближаясь к стойлу. — Эй, длинноухий. Не спишь?

Кэйлем молчал. Смотрел на них и молчал.

— Ну чего ты с ним церемонишься, — Берта подошла ближе, разглядывая его с любопытством ребенка, рассматривающего жука. — Он же раб. Можно делать что хочешь.

— Именно, — Розалинда улыбнулась той улыбкой, от которой у Кэйлема внутри все сжалось. — Мы пришли познакомиться поближе.

Она перешагнула через низкую ограду стойла и оказалась внутри. Подошла вплотную. Слишком близко. Запах ее духов — приторно-сладкий, навязчивый — заполнил его легкие.

— Слушай, длинноухий, — она провела пальцем по его плечу, и Кэйлема передернуло от отвращения. — Твоя новая хозяйка — дура. Она купила тебя, но не знает, что с тобой делать. А мы знаем.

Берта захихикала за ее спиной.

— Говорят, вы, эльфы, мастера по части... ну, ты понимаешь, — Розалинда наклонилась ближе, и ее рука скользнула ниже, к его груди. — Покажи нам, на что способен. Может, мы попросим маму, чтобы она выкупила тебя у сестрицы. У нас тебе будет лучше. Мы умеем благодарить.

Кэйлем сидел неподвижно, как каменное изваяние. Ее пальцы ползли по его коже, и каждая клетка тела кричала от омерзения. Но ошейник молчал. Он блокировал только агрессию, не защищая от этого.

— Какой упрямый, — Розалинда облизнула губы. — Берта, иди сюда. Поможешь мне разбудить этого красавчика.

Берта нерешительно перешагнула через ограду и приблизилась. В ее глазах горело то же лихорадочное возбуждение, что и у сестры, но примешивался к нему страх.

— А если он... если он укусит? — прошептала она.

— Не укусит. На нем ошейник, дурочка. Он теперь совсем ручной, — Розалинда усмехнулась и дернула за ворот его рубахи, обнажая плечо. Ткань жалобно треснула, открывая взгляду ключицу и часть груди. — Смотри, какой. Горячий. Живой.

Она наклонилась и провела языком по его шее, от уха до плеча. Кэйлема передернуло, но он не издал ни звука.

— Ммм, соленый, — она зажмурилась от удовольствия. — Настоящий воин. Чувствуешь, Берта? Пахнет потом и кожей. И злостью. Боже, как он злится. Это так... заводит.

Берта, осмелев, протянула руку и коснулась его волос. Пряди скользнули между пальцев.

— Мягкие, — выдохнула она. — Как шелк. У людей таких нет.

— У людей вообще ничего такого нет, — хмыкнула Розалинда, и ее рука скользнула ниже, проводя по его животу, по напряженным мышцам пресса. — Смотри, какой твердый. Весь каменный. Интересно, он