Русалочка, фикция и раздача лещей - Пальмира Керлис

Я улыбнулась. Потому что Крум был смешной: сонный, лохматый, со следом от подушки на щеке.

– Давай собираться на праздничный обед.

Стало грустно. После обеда – развод. После развода – пристань. После пристани – море. И все.

Минуточку. Так и было задумано! Пора домой. Там безопасно и привычно, там отец и сестры. Там мой голос вернется навсегда. Там нет принцев-похитителей. Но там нет Крума…

Ай, сначала – еда. И второе, на сей раз последнее представление для советника.

Я пыталась расчесать спутанные волосы перед зеркалом в комнате Крума. Расческа нашлась на прикроватном столике. Мужская, с редкими зубьями. Но за неимением другой сгодилась и эта.

Крум сидел на краю кровати и наблюдал за мной с таким выражением, словно я делала что-то забавное.

– Молодец, – оценил он, когда я особенно яростно продрала колтун на затылке, – что не вилкой.

Я показала ему кулак через отражение. Не до такой же степени я русалка. Вилкой едят, а не причесываются. Даже у нас в море это знают.

В ведерке мирно дремал мой бестолковый Лещ. Стоило мне подойти, как он высунул голову и воззрился на меня круглыми глазами. «Жди тут», – велела ему мысленно, но питомец и без ментальной связи понял. Пустил пузырь и ушел на дно.

Крум галантно подал мне руку, и на этот раз я ее приняла. Мы спустились в столовую. Пахло вкусно, чем-то жареным и пряным – повар расстарался ради праздничного обеда. Серебряная посуда была начищена до блеска, хрустальные бокалы сияли. Скатерть белоснежная, салфетки сложены веерами, в центре стола – ваза с цветами. Советник Горазд сидел во главе стола. При нашем появлении он кивнул – сдержанно, без враждебности.

Мы заняли места. Крум сел напротив отца, я – рядом с мужем. Дворецкий материализовался у моего плеча с подносом, на котором красовалось запеченное рыбное филе с лимонными дольками. У меня внутри все сжалось.

– Я сам поухаживаю за супругой, – перехватил инициативу Крум.

Дворецкий моргнул, но отступил. Муж взял мою тарелку и уверенной рукой наложил салата и мяса. Заботливый. Понимает, что есть рыбу для русалки моветон.

Горазд наблюдал за этим с одобрением. Какое-то время мы ели молча. Потом он прокашлялся и начал:

– Наслышан о том, что Деверика была невестой принца Стояна.

Я яростно замотала головой. Не была. Это ему свадебные колокола в голову ударили.

– Его высочество, – Крум отложил вилку, – повел себя как нехороший человек. Пытался принудить девушку к браку. Деверика от него сбежала, а я ее спас. И не собираюсь позволять даже венценосным персонам обижать мою жену.

О как. А ведь подробностей о том, с чего принц меня возжелал, он не знает. Вчера не рассказала, нашлись темы поинтереснее. Да и что бы я сказала? Спасла придурка от утопления, а он меня хвать и в замок? Звучит нелепо.

– Я уважаю твою позицию. – Горазд побарабанил пальцами по скатерти. – Но все же не понимаю, как принц мог хотеть жениться на простолюдинке…

Он осекся. Я в мыслях закончила за него: «На немой и неграмотной». Ну да. Все так. А еще на русалке, но об этом советник не в курсе.

– Хоть я и против принуждения, – сказал Крум с вызовом, – не могу не понять восторга принца от этой девушки. Раз условности для него оказались пустым звуком, то для меня тем более.

– Вы чересчур быстро связали себя узами брака, – вздохнул Горазд. – Так дела не делаются.

– Вы требовали, чтобы я женился, – мой муж развел руками, – вот я и женился.

Пауза. Советник потер переносицу.

– Слишком сильно на тебя давил, сын. Был неправ, признаю.

Я замерла. Ну вот. Сейчас Крум скажет про развод. Он открыл рот…

– Вы друг другу подходите, – вдруг заявил Горазд.

Крум закрыл рот. Я так и вовсе оторопела.

– Мы как-нибудь со всем разберемся, – продолжал советник, не замечая нашей реакции. – Деверике наймем учителя. Научим читать и писать. И аквариум надо для ее питомца организовать. Не жить же ему в ведре.

Мы переглянулись. Все пошло не по плану. Вообще. Разве его отец не должен был в ужасе требовать аннуляции брака?! Неужели он решил: раз принц на нее позарился, то и нам надо? Словно я какой-то переходящий вымпел!

Горазд тем временем доел.

– Я готов принять Деверику в семью. Вижу, как ты ее защищаешь. Это дорогого стоит. И девушка хорошая. Воспитанная.

Я сидела ни жива ни мертва. Он сказал «воспитанная». Я, которая вчера чуть не треснула его сына лещом. Которая сперла монеты со стола в ресторане. В голову пришла спасительная мысль – начать расчесывать волосы вилкой. Прямо за столом. Чтобы советник понял, как глубоко заблуждается.

Рука дернулась. И замерла. Просто не поднялась, и все тут. Как приклеилась.

Подумалось, что Крум сейчас что-то сделает. Ну не знаю, обольет меня водой и скажет: «Смотри, у нее хвост! Я женился на русалке!» И его отец сляжет с сердечным приступом. Но муж ничего такого не сделал…

Горазд промокнул губы салфеткой и вышел из столовой. Его шаги затихли в коридоре. Я медленно выдохнула. Крум сидел с таким лицом, будто его огрели пыльным мешком.

Ну, пора ехать за жрецом. Затем на пристань. А с отцом пусть сам разбирается.

В этот миг в столовую вплыл дворецкий.

– Сегодняшняя пресса, – возвестил он.

И положил газету перед Крумом. Я скользнула взглядом по первой полосе и перестала дышать.

Портрет. На полполосы. Счастливый принц Стоян – в бархатном камзоле, с широкой улыбкой, которую я помнила по карете. В обнимку с девой. Она была… мной.

Не в смысле похожа. Копия. Те же черты лица, тот же разрез глаз, та же форма носа. Только волосы темные. Улыбается и смотрит на принца с обожанием, которого я никогда в жизни не смогла бы изобразить.

Крум пододвинул газету к себе, прочитал. Поднял на меня ошалелый взгляд.

– Это что за… Заголовок гласит: «Его высочество принц Стоян объявляет о помолвке с прекрасной незнакомкой. Имя избранницы пока держится в тайне».

Ох, е-мое! Я схватила газету, вгляделась. Брюнетка. Цвет глаз, увы, не разобрать: снято далековато. Но все остальное мое. Пробрало до мурашек.

– Едем в замок,